Читаем без скачивания Мона - Лоуренс Блок

Его фамилия значилась в списке арендаторов, вывешенном в холле. На лифте я поднялся на пятый этаж. Вышел из кабины, нашел дверь с надписью «Л. К. Брассар». Матовое стекло не позволяло заглянуть вовнутрь, а дверь была плотно закрыта. Спросил себя, а сколько дают в Нью-Йорке за взлом.

Лезвие моего перочинного ножа справилось с замком менее чем за двадцать секунд. Я переступил порог и закрыл дверь за собой.

Кабинет не производил впечатления. В углу стоял один из немногих оставшихся в Америке столов со сдвижной крышкой. На нем — чернильница и с полдюжины кожаных папок. Я просмотрел все, но ничего нового не почерпнул, то есть зря потерял время. В ящиках стола обнаружились какие-то счета, чеки, банковские поручения. Похоже, Брассар занимался и законным бизнесом, который использовал для прикрытия операций с наркотиками. Как я выяснил, он импортировал всякую японскую ерунду: зажигалки, игрушки, бижутерию и тому подобное. Здравое решение, подумал я. Героин поступал в Японию из Китая, Гонконга или Макао, а оттуда заодно с игрушками переправлялся в США.

Я уселся в кожаное кресло, барабанил пальцами по столу и думал, а каким ветром меня занесло в контору Брассара? Что я мог здесь найти? Я лишь хотел убить Брассара и увести его жену. Так что же я здесь делал?

По пути в отель я купил несколько пар брюк и нижнее белье. Выбрал костюм и пиджак спортивного покроя и попросил доставить их в «Коллингвуд». Покупки обошлись мне в сотню с небольшим, так что денег у меня оставалось все меньше.

Суббота пришла и ушла, не принеся ничего нового.

В воскресенье, во второй половине дня, я пошел на Пенн-Стейшн и поискал Брассаров в телефонном справочнике Уэстчестера. Жили они на Розкоммон-драйв. Номер я запомнил наизусть и вечером позвонил.

Послышался гудок, потом мужской голос.

— Алле?

— Джерри дома?

— Боюсь, вы не туда попали.

— Разве это не телефон Джерри Хиллмана?

— Нет, — ответил мужчина. — Извините.

Я повесил трубку и вышел из будки. Они дома. Я понимал, что надо связаться с Моной, но не знал, как. Вдруг телефон прослушивается? Через некоторое время я снова позвонил. На этот раз трубку взяла Мона.

— Джерри Хиллман дома?

— Он тут не живет. Должно быть, вы не туда попали. — Она узнала мой голос. Тут сомнений быть не могло.

— Я набрал 155 2504.

— Нет-нет, это другой телефон, вас неправильно соединили.

В будке я просидел пятнадцать минут, одной рукой держа трубку у уха, а другой нажимая на рычаг. Как только раздался гудок, я отпустил рычаг и сказал: «Привет».

— Джо! — воскликнула она. — Привет, Джо!

— Как дела?

— Нормально. Насколько возможно. Я скучаю по тебе, Джо.

— И я тут схожу с ума. Не терпится тебя увидеть. Я боялся, что ты не запомнишь номер. Откуда ты звонишь?

— Из аптечного магазина. Я… я ждала твоего звонка. Первый раз к телефону подходил Кейт и сказал, что ошиблись номером. Но я знала, что это ты.

Я глубоко вздохнул.

— Нам надо увидеться. Сможешь завтра приехать на Манхэттен?

— Думаю, что да. Он собирается на работу. Я поеду с ним и скажу, что мне надо кое-что купить. Я буду на Манхэттене от девяти до десяти. Тебя это устроит?

— Более чем.

— Где ты остановился?

— В отеле. «Коллингвуд».

— Мне прийти туда?

— Пожалуй, нет. На Тридцать четвертой, между Шестой и Седьмой авеню есть кафе-автомат. Встретимся там.

— Тридцать четвертая между Шестой и Седьмой. Найду. Я люблю тебя, Джо.

В трубке раздались гудки отбоя, а я еще долго стоял, сжимая ее в руке. Меня била дрожь.

Глава 6

В кафе-автомат я пришел ровно в девять. Девушка, сидевшая за кассовым аппаратом, поменяла мне долларовую бумажку на пригоршню пятицентовиков, и я начал обход автоматов. Вскоре на моем подносе стояли стакан апельсинового сока, большая миска овсянки и чашка черного кофе. Компанию им составляла пара рогаликов. Потом я нашел столик, с которого открывался прекрасный вид на входную дверь, и принялся за завтрак.

Она вошла, когда я уже выпил половину второй чашки кофе. Я посмотрел на нее, и голова у меня пошла кругом. В простеньком серовато-синем летнем платье с вертикальным рядом пуговичек на груди, такая красивая! Я с нетерпением ждал, что она бросится к моему столику, обнимет меня и поцелует. Но она так холодно глянула в мою сторону, что у меня внутри все похолодело. Затем чуть улыбнулась и проследовала мимо. Разменяла четвертак на пятаки, взяла чашку кофе и пончик в глазури. С подносом в руках огляделась, выискивая свободное место. Наконец, подошла к моему столику, села напротив и прошептала:

— Меня это очень увлекает.

Я затушил сигарету.

— Добралась без проблем?

— Естественно. Приехала с Кейтом на электричке. Сказала ему, что мне надо пройтись по магазинам. Кстати, надо действительно заглянуть хоть в один, купить пару туфель или что-нибудь еще.

— С деньгами и жизнь в радость. — Но я сразу же пожалел о том, что произнес эти слова.

— Джо…

— Что?

— Я вот подумала… может, не стоит нам убивать его?

— Не так громко!

— Никто меня не слушает. Мне кажется, есть другой путь. Если все получится, нам не придется убивать его.

— Дала слабину?

— Да нет.

— Тогда в чем дело?

— Может, испугалась. Как я понимаю, в Нью-Йорке убийц сажают на электрический стул. Я… я не хочу умереть на электрическом стуле.

— Сначала тебя должны приговорить к смертной казни.

Ее глаза сверкнули.

— У тебя такой голос, словно ты ненавидишь Кейта. Похоже, главное для тебя — его смерть, и ты не хочешь даже думать о том, что есть другой способ избавиться от него.

— А по твоему голосу чувствуется, что ты пытаешься дать задний ход. Может, ты этого и хочешь? Может, нам следует обо всем забыть? Ты пойдешь своим путем, я — своим. Купишь себе новые туфли. И что-нибудь меховое. А…

— Ты все неправильно понял, — перебила меня Мона. — Я не пытаюсь дать задний ход. Тебе-то легко так говорить. Ты с ним не живешь. Тебе не надо…

— Ближе к делу.

Она отпила из чашки, затем глубоко вдохнула.

— Героин. Он еще у тебя?

Я кивнул.

— Мы можем им воспользоваться.

— Продать его и убежать? — Я уже собрался объяснить ей, почему из этого ничего не выйдет, но она меня опередила.

— Спрятать его в автомобиле или где-нибудь в доме. Потом позвонить в полицию. Анонимно. Они проведут обыск, найдут героин и арестуют Кейта.

В голове у меня звякнул колокольчик тревоги, но я его проигнорировал.

— Только и всего? Подложить героин, позвонить копам, и твой муж отправится в тюрьму?

— Почему нет?

— Потому что не получится. Допустим, мы так и поступим. Полиция отреагирует на наш звонок и найдет героин. Спросят Кейта, как он туда попал, а тот ответит, что не имеет ни малейшего понятия. Они его арестуют и посадят в камеру. По обвинению в хранении наркотиков с целью последующей перепродажи. Но через десять минут стараниями адвоката его выпустят под залог. Десять месяцев спустя состоится суд. Он заявит, что ни в чем не виновен. Адвокат доложит суду, что его клиент — респектабельный бизнесмен, никоим образом не связанный с криминальным миром, которого подставили зловредные конкуренты. И присяжные, и судья ему поверят. Кейта оправдают.

— Но ведь наркотик найдут!

— И что? Вероятность того, что присяжные признают его виновным, ничтожно мала. А если и признают, то адвокат подаст апелляцию. И выиграет повторный процесс. Но дело-то в другом. Все это время, а речь идет не о днях, а о месяцах, он будет на свободе. Ждать нам придется слишком долго. И кто даст гарантию, что за эти месяцы он не сообразит, кто навел на него полицию. Тогда он наймет опытного киллера, который всадит пулю в твою очаровательную головку. Вот почему мы должны его убить.

— Я этого не хочу, — выдохнула Мона.

— Ты можешь предложить альтернативный вариант?

— Я думала… но ты прав. Ничего другого не остается. Мы должны… его убить. Но как?

— Помолчи, — оборвал я ее. — Мне надо подумать. — Я уперся локтем в стол, пальцами обхватил лоб. Закрыл глаза и действительно попытался что-то придумать. Ничего не получилось. Брассар, деньги, Мона, героин… Все смешалось, не желая выстраиваться в единый план.

— Как все-таки ты собираешься его убить? — Ты — не мы. Но тогда я не обратил внимания на этот нюанс.

— Я ничего тебе не скажу, Мона.

— Не скажешь?

Я покачал головой.

— Не доверяешь мне?

Я не мог не рассмеяться.

— Если бы я тебе не доверял, не имело смысла и начинать. Разумеется, я тебе доверяю.

— Тогда расскажи.

— Не могу.

— Почему?

Частично потому, что еще сам не знал, как я это сделаю. Но об этом я говорить ей не собирался. Тем более, что свое нежелание посвящать ее в подробности моего плана я мог объяснить другой причиной.