Читаем без скачивания Бомбовоз Его Высочества - Алексей Волков

Рин вроде бы вчера согласился. Теперь собрать компанию, кинуть жребий, или как иначе определить, кому ехать первым, а кто подождет. Все равно за городом наверняка спокойнее. Те, кто стоит за нынешним, просто обязаны бросить все силы на города. Деревни однородны с точки зрения населения, что им политические дрязги?

Окно в комнате Бата выходило на площадку, где приятель парковал машину. Чачу машинально бросил туда взгляд и застыл.

Машины не было.

Неужели Рин решил рискнуть и поехать в город? Другой вариант – вообще убраться из провинции – Чачу рассматривать не стал, уяснив: в одиночку Рину ехать страшно. Следовательно, бросить товарищей и удрать втихомолку он не должен.

Коридор, несколько дверей, стук в нужную.

– Заходи. – Приятель лежал на кровати и меланхолично смотрел в потолок. Судя по виду, он только проснулся. Расстались вчера под утро, если же он потом обдумывал ситуацию в одиночку…

– Спишь?

– Так это… Еще рано…

– Гила звонила, – без предисловий сообщил Бат.

– Помириться? – Морану от любопытства даже сел.

– Нет. Сказала, чтобы я немедленно уезжал. Иначе станет поздно. Местные что-то затевают. Я был прав…

Теперь Рин поверил сразу и окончательно. Вскочил, лихорадочно принялся одеваться, забормотал:

– Это… Наших предупредил?

– Нет еще. Я сразу к тебе. И вот еще… Машина где?

– Где всегда.

– Нет ее там.

– Как? Это…

Окно в комнате Рина выходило на противоположную сторону. Пришлось выскочить в коридор, пробежать его до ближайшей ниши, выглянуть оттуда.

Бат проследовал за приятелем, тоже посмотрел с невольной надеждой, словно глаза могли его обмануть.

Не обманули. Площадка была пуста, словно ее задумали исключительно для декоративных целей и никогда не использовали в иных качествах.

– Так это… – растерянно проговорил Рин. – Массаракш! Где она?

– Где?! Угнали! – вспылил Чачу. – Проблема, что ли? Сели да уехали! Или, думаешь, полиция ее искать будет, в нынешней-то заварухе? Я думал, ты ее сам куда-нибудь перегнал.

– Не перегонял я ее никуда!

– Вижу. – Растерянный вид приятеля говорил лучше всяких слов. Но сдаваться Чачу не собирался. – Давай собирать наших. Быстро обшарим весь городок, вдруг ее где-нибудь здесь и поставили? Массаракш! Наверняка ведь постарался кто-то из Школы.

Даже так шансов почти не было. Кто бы ни воспользовался чужим транспортом, он просто должен был убрать его подальше. Не навсегда, хоть на первое время. Но осмотреть весь город было заведомо невозможно. Оставалось надеяться на чудо.

Надо же надеяться на что-нибудь!

Издалека доносились похожие на хлопки звуки. Радио лишь раз разродилось призывом на хонтийском громить захватчиков и брать власть в свои руки, а затем умолкло. Студенческий городок словно вымер. Национальное отделение в полном составе ушло на центральные улицы вершить справедливость, остальные предпочитали сидеть по комнатам и ждать неизвестно чего.

– Горит что-то, – Тик кивнул на столб дыма за домами.

– Кажется, в районе казарм Гвардии, – отозвался Турс, один из тех, кто тоже был исключен за драку, и автоматически вошел в команду. Раньше Чачу почти не общался с ним, но, оказалось, неплохой парень. Надежный, крепкий. Как раз для смутных времен.

– Так это… Казармы правее, – не согласился Рин.

– Точно, правее, – разрешил спор Бат. – Да и кишка у местных тонка – Гвардию сокрушить. Вот выйдет он на улицы, узнают, как что-то требовать!

Словно в подтверждение его слов, загрохотало так, что стало ясно: в городе вспыхнул самый настоящий бой.

– Вмешались! Так это – вмешались!

– Знай наших!

Тревога сразу ушла, уступила место злорадству. Выступали – получите! Власть очнулась от бездействия и теперь наведет порядок. Чтобы недовольные сами заткнулись и детям своим передали – Империя стоит несокрушимо и стоять будет до скончания мира! Даже отъезд стал казаться ненужным. В конце концов, на всей территории неспокойно. Война не только сместила Императора. Она нарушила все, и ее отголоски доносились в виде расплодившихся банд и постоянных выступлений то одной, то другой группы людей, порой желающих диаметрально противоположного.

Заглушая треск выстрелов, послышались гулкие взрывы. К первому столбу дыма быстро прибавились еще несколько. Теперь уже минимум один точно приходился на район гвардейских казарм.

Разрастание боя лишь радовало. Чем крепче военные возьмутся за дело, тем быстрее они его завершат. Иначе ситуация останется в подвешенном состоянии, как все последние дни.

И лишь Чачу взъерошил волосы и подумал вслух:

– С кем воюют?

– Так это… Как – с кем?

– Просто, массаракш! Против гражданских тяжелое оружие не требуется. Или аборигены хорошо подготовились и запаслись вплоть до гранатометов, или на их стороне выступила какая-то часть хонтийской армии.

– Ты скажешь!

И все-таки призадумались. К мнению Бата прислушивались. Он мог быть разным, однако в логике Чачу еще не отказывал никто.

– Массаракш! Да ерунда! Куда местным воякам против Гвардии? – Тику очень хотелось скорейшего завершения бунта.

– Не скажи. – Турс был чуть постарше большинства товарищей, успел отслужить в армии два года, а потому знал о предмете разговора не понаслышке. – Сколько тут гвардейцев? Отдельные подразделения. А у хонтийцев в пределах города целая бригада. И неподалеку еще одна, танковая. Плюс – помните разговоры об ополчении? Если не врали, знаете, сколько можно набрать народа! Даже из резервистов. Послушайте, как грохочет! Там форменный бой, а не наведение порядка. Стреляют явно с двух сторон.

Радио вновь ожило. Неведомый диктор от лица Хонтийского Парламента вновь призвал народ к оружию, дабы совместно с регулярной армией выгнать потомков захватчиков прочь. Только на сей раз дополнил – часть территории уже полностью освобождена, лишь в отдельных городах, где стояли войска Метрополии, идут бои, но сомневаться в их исходе уже нет нужды. Метрополия всюду терпит поражение, солдаты сдаются в плен, где могут – пускаются в бегство, и падение последних очагов сопротивления – вопрос времени. Отныне Хонти объявляется независимой республикой, и уже вечером состоится торжественное выступление первого за последнее время независимого правительства с поздравлениями и разъяснениями.

– Массаракш!

Заговорили все разом, пытаясь понять: верить передаче или нет? Кто-то вполне мог выдать желаемое за действительное. Иначе зачем призыв к оружию, если победа почти достигнута и враг массово сдается? Нелогично. С другой стороны, положение сложнее, чем думалось. Наверняка прозвучала и часть правды – насчет хонтийской армии, боев и прочего. Даже в «освобождение» части территории вполне верилось. Той, где никогда не было войск Метрополии. Взяли и сменили власть, а где – даже менять не стали. Хонти пользовалась автономией, управление осуществлялось местными кадрами, даже губернаторы назначались из коренных хонтийцев.

Пусть случившееся ненадолго, пусть скоро из Метрополии сюда хлынут железные бригады и непобедимая Гвардия, вопрос – что делать сейчас, на самом всплеске бунта? Ждать? Сколько? Или, может, гвардейцы смогут переломить ситуацию хотя бы здесь и продержаться до подхода подкреплений?

Решения не было. Один Турс предложил прорваться к гвардейским казармам, но как-то неубедительно, без воодушевления. Даже непонятно – то ли на помощь своим, то ли под их защиту… Но грохотало как раз в той стороне, и как пробраться среди бела дня по простреливаемым улицам… Даже при удаче – вдруг гвардейцы примут их за врагов? На лбу же не написано, кто ты.

– Тут это… Надо было…

Толку от сожалений…

– А ведь они могут прийти сюда. – Чачу затушил очередную сигарету и немедленно потянулся за следующей.

Кто «они», было ясно без дополнительных пояснений.

– Надо собраться всем вместе! Нас тут чуть не тысяча! Пусть приходят! – высказался Тик.

– Пусть… У тебя, может, оружие есть? – возразил Турс. – Но собраться все равно надо. Может, решим, что делать? Оставаться, прорываться, уходить…

Кто-то из студентов уже ушел. В окно было видно, как иногда небольшие группки по несколько человек торопливо пересекали городок и исчезали среди ближайших кварталов. Что их ждало там, посреди объятого смутой города? И что ждало оставшихся?

Обычно человеку немного грустно покидать обжитое место. Куда бы он ни уезжал или даже – возвращался, но дом, комната, уголок, к которому успел привыкнуть, поневоле тянет если не остаться, то хоть вздохнуть от близости разлуки. Все-таки еще одна страница жизни, в которой наверняка имелось много хорошего. Память ведь устроена так, что плохое забывается гораздо быстрее.

На сей раз грустно не было. Хотелось как можно скорее вырваться отсюда. Чачу лишь бросил один прощальный взгляд – ничего не забыл? Впрочем, что тут забывать? Деньги надежно запрятаны в одежде. Несколько бумажек положены в карман – если будут обыскивать. В рюкзаке смена белья, лишняя рубашка, продукты и сигареты. Добротный охотничий нож в ножнах – единственное оружие – укрыт под легкой невзрачной курткой. Остальное превратилось в лишний груз. Неясно, сколько предстоит протопать пешком, прежде чем найдется попутный транспорт, и ни к чему обременять себя поклажей.