Читаем без скачивания Убийство на Потомаке - Маргарет Трумэн

— Было интересно, — ответила Анабела, сбрасывая туфли. И весело потрепав пса за большие уши, добавила: — Все расскажу, только переоденусь.

Она появилась из спальни в его любимом, слегка потертом голубом махровом халате, накинутом на короткую ночную рубашку.

— Налей мне что-нибудь выпить, — попросила Анабела, устраиваясь с ногами на диване.

Смит налил ей немного коньяка и, захватив со стола свой почти пустой бокал, присоединился к жене. Они сдвинули бокалы.

— За нового члена совета, — проговорил Мак и поцеловал Анабелу.

— Спасибо, — сказала она и облизнула губы.

— Эта благодарность за поцелуй или коньяк? — шутливо осведомился он.

— И то и другое высшего качества — от них стало тепло и приятно. А у Венделя дело поставлено хорошо. Он ведет свой корабль спокойно и уверенно.

— Другого я и не ожидал. О чем в основном шла речь?

Анабела откинула голову и, подумав, ответила:

— О деньгах, откуда их взять. Мне кажется, каждый раз этот вопрос основной в повестке дня. Они стремятся получить дополнительные средства из федерального бюджета.

— Они? Тебе пора начать говорить «мы».

— Думаю, ты прав. Мы как раз и говорили целый вечер о том, откуда можно привлечь средства. У Сэма Танклофа есть неплохие идеи на этот счет. По крайней мере, я так считаю. Даже Честер предложил организовать выставку, посвященную архитектуре Нового Орлеана. Я принесла копию его сообщения. Тебе, может быть, захочется его почитать. — Честер занимал оплачиваемую должность директора музея.

— Я просмотрю.

— Честер такой маленький человечек, весь словно сжатая пружина. — Анабела рассмеялась. — Когда он родился, наверное, были в недостатке гены индивидуальности. А какая сильная взаимная неприязнь у Венделя и Честера.

— Да что-то не похоже, чтобы атмосфера была слишком благостной, — заметил Смит. — Почему Тирни мирится с теми, кто ему не нравится?

— Насколько я успела понять, Честер выполняет колоссальную работу. А Вендель здравомыслящий бизнесмен, который способен оценить хорошо зарекомендовавшего себя исполнителя. И здесь личные симпатии или антипатии в счет не идут.

— Неужели за весь вечер Тирни не упомянул общество «Алый грех»? — спросил Смит, допивая свой бокал.

— Но ведь это было заседание совета музея, — удивилась Анабела. — К чему Венделю говорить о «Три С»?

— Да потому что это его навязчивая идея. И Монти Джемисона тоже. Я сегодня утром завтракал с Монти. Так он опять вернулся к своей излюбленной теме: все объяснял мне, почему нам с тобой следует вступить в это общество. Я сказал ему, что мне за время адвокатской работы столько приходилось видеть, что этого мне хватит до конца жизни. Но его разубедить невозможно. Он весь в волнении по поводу предстоящей театральной постановки дела об убийстве Бартона Ки. Монти уверяет, что это будет лучший из всех поставленных ими спектаклей. На благотворительный бал продано уже шестьсот билетов или около того. Надеюсь, с погодой им повезет. Мне кажется, неразумно устраивать спектакли под открытым небом.

Анабела поменяла позу, с тем чтобы лучше видеть мужа. Почему он так критически относится к увлечению Венделя и Монти и к этому обществу? Она задала мужу этот вопрос.

— Потому что все это ребячество, детская забава.

— В твоем понимании этого слова.

— Мое понимание не такое уж неверное. Взрослые мужчины и женщины занимаются…

— Да, взрослые мужчины и женщины стараются добыть деньги, чтобы потом использовать их в благотворительных целях, что же в этом плохого? — по-своему продолжила мысль мужа Анабела.

— Существуют другие способы сбора средств. — Мак заметил в своем голосе резкие нотки.

— Думаю, что ты просто ему завидуешь.

— Я завидую? — Он резко встал и нервным движением налил себе еще коньяка. — Интересно, чему же?

— Может быть, я неправильно выразилась. Честно говоря, было бы интересно вступить в этот клуб Венделя. Они ведь занимаются делами, давно ставшими историей. Тебе же нравится история.

— Верно. Открытие новых континентов и как результат — покорение коренного населения, великие войны и знаменитые сражения. Меня интересует также, о чем беседовали Сталин и Черчилль, что говорил Сталин своей жене. Вот такая история меня привлекает. Заурядные преступления из прошлого мне не интересны.

— А мне они кажутся занимательными, если отстоят от нас по времени достаточно далеко. Не говоря уже о человеческих трагедиях. А ты знаешь, что не так давно в здании Национального музея строительства было совершено убийство?

— Угу. Ревнивый любовник столкнул молодую женщину с балкона. Я прав?

— Конечно, но разве эта история не пробудила в тебе интерес?

— Только потому, что она случилась в Национальном музее? Нет, знаешь, кроме того, что событие совсем недавней истории. Прошло всего лишь несколько лет. Можно сказать, все произошло почти вчера.

— Жаль, — коротко заметила Анабела, затем поднялась и вышла из комнаты.

Смит двинулся вслед за ней, но остановился. Должен ли он продолжать обсуждать этот вопрос о «Три С»? Глупый спор, по меньшей мере. Им редко приходилось спорить друг с другом, и уж, конечно, они никогда не ссорились. Хотя им и случалось обсуждать серьезные вопросы, но они оба были адвокаты, подготовленные теоретически и практически. В повседневной жизни их отношения отличались спокойствием и рассудительностью и были образцовыми с его стороны, как он считал. Им всегда рассматривались обе точки зрения, и, если необходимо, он уступал. Мак последовал за женой в спальню.

— Почему ты сказала: «жаль» и откуда у тебя появилось такое увлечение обществом «Алый грех»?

— Мне интересно, вот и весь секрет. — Анабела сидела у туалетного столика и расчесывала свои длинные волосы. — В нем есть что-то неординарное, способное отвлечь меня от обыденной жизни Вашингтона с ее политикой, уличными преступлениями и тому подобными вещами. — Она прекратила свое занятие, медленно обернулась и добавила: — Если тебе хочется поговорить о ребяческих забавах, советую обратиться к политическим играм, которые практикуются в этом городе.

«Нет, — подумал Мак, — сейчас не время говорить о политике, все равно что пить перед сном кофеин».

— Полагаю, ты права, — согласился он. — «Три С» действительно занимается достойным делом.

— Вендель напомнил мне о речной прогулке в еле дующее воскресенье, — заметила Анабела, возобновляя прерванное занятие.

— Я и забыл о ней, — откликнулся Смит. — Не записал на календаре.

— Советую записать: путешествие обещает быть приятным.

— Надеюсь.

На прогулку предстояло отправиться на роскошной яхте Тирни, названной именем его жены — «Мэрилин». Не приходилось сомневаться, что на этом прекрасно оборудованном и полностью укомплектованном командой судне у гостей не будет недостатка в развлечениях, изысканной еде и первосортных винах. В качестве легкого блюда подавались влиятельные персоны Вашингтона. Мак с Анабелой участвовали в предыдущей прогулке. Хотя претенциозность некоторых гостей Тирни пришлась Маку не по душе, в целом путешествие удалось.

— Собираешься ложиться? — спросил он.

— Нет, спать не хочу. Думаю почитать предложения Честера по поводу организации выставки архитектуры Нового Орлеана. Мне еще не удалось просмотреть «Санди пост». А ты закончил свою работу?

— Уверен, что да. Слишком большое испытание целый вечер читать резюме студентов. Занятие довольно скучное и способное иногда разочаровать. И что там у них в головах вместо мозгов? Пойду погуляю с Руфусом. Я скоро вернусь.

Сначала Мак собирался выйти ровно настолько, чтобы дать время Руфусу решить перед сном свои проблемы. Но намерения его изменились, когда он вышел из серого, в строгом стиле, двухэтажного кирпичного дома со ставнями и парадным входом, в котором они жили на Двадцать пятой улице. Смит почувствовал, что ему необходимо пройтись, чтобы избавиться от смутного, необъяснимого беспокойства.

Они пересекли с Руфусом Ай-стрит и приостановились у гостиницы «Ривер инн», где помешалось любимое Маком кафе «Фогти Ботом». В этот поздний час оно было закрыто, но сквозь окно Смиту был виден расположившийся у маленького бара персонал кафе, отдыхающий после трудового дня. Если бы он постучат, его впустили бы даже с собакой и пригласили выпить с ними. Но Мак был не в том настроении.

Они пошли дальше, до К-стрит, повернули налево и дошли до Двадцать седьмой улицы, затем снова налево и так добрались до комплекса Уотергейт. Мак жил там в квартире с двумя спальнями, когда по вине пьяного водителя на кольцевой дороге погибли его жена и сын. Эта трагедия стала поворотным пунктом в его жизни, именно тогда он принял решение оставить приносившую приличный доход адвокатскую практику и занять место преподавателя права в университете Джорджа Вашингтона. Чтобы «сжечь все мосты», он купил небольшой дом на Двадцать пятой улице и начал тихую холостяцкую жизнь профессора-правоведа.