III
ДАМА В БЕЛОМ
(продолжение)
Когда Жизель бросилась встречать отца, дама в белом распрямилась, как пружина. Ока хотела побежать за дочерью навстречу своему супругу, которого нетерпеливо ждала уже столько времени. Но от волнения женщина не смогла двинуться с места. Задыхаясь от радости, она приложила руки к вздымающейся груди. Краснея и бледнея, с увлажнившимися глазами, дама в белом нежно прошептала:
— О Карл, любимый мой! Наконец-то я тебя увижу!..
Стряхнув с себя оцепенение, женщина устремилась было на лестницу, как вдруг три жуткие фигуры с обнаженными шпагами выросли на подоконнике и спрыгнули в комнату.
Дама в белом стояла к ним спиной, открывая дверь. Пардальян, Одэ де Вальвер и Ландри Кокнар — а это были именно они — оказались в доме. Но, услышав шум, нежная и хрупкая женщина не потеряла головы.
Обернувшись, она увидела, как Ландри Кокнар захлопывает окно. Три обнаженные шпаги не испугали ее. Она выпрямилась, но не стала звать на помощь. С невыразимо величественным видом она спросила своим тихим голосом, который нисколько не дрожал:
— Кто вы такие? Что вам надо? Как понимать?..
Вдруг дама замолчала. И, забыв все вопросы, удивленно воскликнула:
— Господин де Пардальян!..
Все еще со шпагой в руке, Пардальян широким, немного наигранным жестом сорвал с себя шляпу. Это был один из жестов, свойственных только шевалье. Сделав два шага, он склонился в почтительном поклоне и заверил:
— Вам нечего бояться, мадам. Ради Бога, простите нас…
И тут он тоже узнал молодую женщину. Пардальян воскликнул:
— Виолетта!..
Шевалье был не менее поражен, чем дама, которую он назвал Виолеттой. Только на ее выразительном лице было написано неподдельное восхищение, а на его высокое чело словно легла мимолетная тень беспокойства.
Настолько мимолетная, что ни дама, ни спутники шевалье ничего не заметили. Виолетта кинулась навстречу Пардальяну и припала к его широкой груди, целомудренно подставив ему лоб для поцелуя. Она радостно лепетала:
— Вы, сударь, вы, здесь, у меня!.. О, какая я сегодня счастливая!
Пардальян заключил женщину в объятия, нагнулся и нежно, как сестру, расцеловал в атласные щечки, приговаривая:
— Моя маленькая Виолетта!.. Вот не ожидал, черт побери, увидеть вас в этом доме, куда я влез как какой-нибудь грабитель!.. И все равно очень, очень рад нашей встрече.
Он говорил совершенно искренне. Его широкая улыбка была красноречивее всяких слов.
Одэ де Вальвер и Ландри Кокнар так все и поняли. Несколько минут назад они, не колеблясь, последовали за Пардальяном, но все же их немного беспокоило, какой прием им будет оказан в этом доме, в который они проникли, по собственному выражению шевалье, «как какие-нибудь грабители», со шпагами в руках. Теперь они воспрянули духом. Улыбаясь до ушей, Ландри Кокнар удовлетворенно шепнул на ухо хозяину:
— Само провидение привело нас к друзьям господина шевалье!
Не менее довольный Вальвер тихо проговорил ему в ответ:
— Да, подозреваю, что и на этот раз Кончини и его люди останутся ни с чем.
Но радость их была преждевременной! Если бы они смогли проникнуть в мысли шевалье, хозяину и слуге сразу стало бы понятно, что они все еще в опасности. Да, Пардальян героически улыбался. В его спокойном взгляде, устремленном на Виолетту, можно было прочесть только нежные, братские чувства. На открытом лице не было ни тени беспокойства. Увы, это была лишь маска, под которой шевалье пытался скрыть от молодой женщины жестокое разочарование и дикую ярость. Вот что думал Пардальян:
«Ну и денек! Какое дьявольское невезение!.. И дернул же меня черт угодить к герцогине Ангулемской!.. Будь она одна… и нежная, хрупкая Виолетта ни перед чем бы не остановилась, чтобы нас спасти… Но вот герцог… герцог Ангулемский, сообщник мадам Фаусты, будущий Карл X… Вот черт, нам несдобровать, если он застанет нас у себя дома!..»
Эти мрачные мысли вихрем пронеслись у него в голове. И шевалье тут же решил:
«В присутствии славной Виолетты я не могу скрестить шпаги с ее супругом… И не хочу, чтобы меня прикончили, как барана… Черт возьми! Я не сделаю такого подарка герцогу и Фаусте!.. Остается одно: уходить, пока герцог нас не застал».
Приняв решение об очередном отступлении, Пардальян бросил на Вальвера красноречивейший взгляд. Вальвер сразу сообразил, что следует быть как никогда начеку. Это страшно озадачило Одэ — ведь казалось, что все уже позади. Но деваться было некуда, и он, в свою очередь, предупредил Ландри Кокнара, пихнув его локтем в бок. А сам насторожился, глядя в оба и пытаясь понять, в чем дело.
И вскоре ему все стало ясно. Герцогиня Ангулемская — ибо это была она — мягко отстранилась от Пардальяна и сказала с наивной и трогательной радостью:
— А как будет счастлив герцог Ангулемский, когда вернется домой и увидит возлюбленного своего брата, шевалье де Пардальяна!
«Герцог Ангулемский! — мысленно возопил Вальвер. — Гром и молния, вот не везет — так не везет!..»
А Ландри Кокнар не думал ничего. Он просто ни о чем не знал. Но слуга почувствовал: что-то тут неладно! И физиономия у него вытянулась. Пардальян же вздохнул с облегчением, узнав, что герцога нет дома. Понимая, что тот может появиться в любую минуту, шевалье не стал терять времени даром и сказал:
— Герцогиня, вы, вероятно, поняли, что мы в критическом положении. За нами гонится свора разъяренных псов…
— Прекрасно поняла, — перебила его герцогиня. — И нет необходимости говорить вам, шевалье, что здесь вы в полной безопасности.
Эти искренние заверения не успокоили Пардальяна. Он думал лишь о том, что нужно любой ценой избежать встречи с герцогом и как можно скорее уносить отсюда ноги. И шевалье поспешил распрощаться, будто ничего не слышал, как и в тот раз, когда Виолетта заговорила о герцоге.
— Простите великодушно, что покидаю вас так же неожиданно, как и появился. Клянусь вам, Виолетта, что я не могу поступить по-другому, — с ласковой улыбкой произнес Пардальян.
Считая, что этим все сказано, он знаком велел Вальверу и Ландри следовать за собой и направился к выходу.
Но перед дверью стояла герцогиня. И она не собиралась уступать дорогу. Она видела, что шевалье очень смущен. Не зная, что прежние друзья поссорились, она очень обиделась. И стала кротко укорять Пардальяна жалобным голосом:
— Как же это, шевалье, я говорю вам о Карле, а вы молчите!.. Да поймите же, что дом, в который вы случайно попали, принадлежит самому верному, самому преданному из ваших друзей. Он будет здесь с минуты на минуту и грудью встанет на вашу защиту!.. Ведь вы рискуете попасть в руки преследователей, которые, верно, все еще разыскивают вас!.. Как же это, шевалье, как же это?..
