Жизнью за него отвечаешь!
Вокруг грохотало побоище — странный шум, крики и стоны раздавались только одной из воюющих сторон. Наконец он услышал голос оруженосца:
— Вы теперь в безопасности, господин.
В безопасности! В то время, как его отец может погибнуть! В то время, как другие рыцари убивают мразь, по чьей-то злой воле пытающуюся похитить принцессу Гермонду! А он — в безопасности! Злость и досада завладели сердцем юноши. Он провел стальной перчаткой по лицу, но лишь добавил боли в рассеченную кожу, не добившись никакого результата.
— Оботри! — рявкнул он оруженосцу, который должен был находиться поблизости.
— Что, господин? — не понял тот.
— Глаза оботри от крови. Чем угодно! Краем моего плаща, наконец!
Чем вытер ранки старый оруженосец и чем остановил кровотечение, разбираться Блекгарту было недосуг. Он проморгался и взглянул на сражение.
Дело близилось к развязке, исход стычки был предрешен, хотя, казалось бы, враг сильнее — мелкие раны ему не опасны, да и многие чудища сражались аж без голов, нанося удары противникам куда попало. Но ими двигала неведомая и чуждая им сила, а рыцарями графа — честь и долг, священная обязанность довезти принцессу в целости и сохранности.
Жутко и странно было смотреть на кареты и повозки орнеев — чудища в женских одеждах, с разметавшимися волосами, стоя на крышах и козлах, без оружия, яростно отбивались от оруженосцев, стараясь изощриться выросшими когтями выцарапать глаза. Блекгарт с отвращением перевел взгляд; ни один рыцарь не захотел мечом рубить безоружных женщин, пусть они и магические мороки, ими занимались пешие оруженосцы и даже слуги, надеявшиеся на поживу.
Рядом с Блекгартом стояли, сгрудившись и вытягивая головы, Тени сражающихся рыцарей, они внимательно следили за битвой, боясь пропустить любое движение своего подопечного и словно совершенно не заботясь о собственной безопасности.
Тень Блекгарта едва заметно улыбнулся юному рыцарю, словно одобряя его поведение в бою.
Сжимая в руке меч, Блекгарт, с незащищенной головой, повинуясь единственно порыву сердца, забыв о саднящей боли, направил коня в самую гущу сражения. Мимо него оруженосцы вели отловленных коней, оставшихся без хозяина; многие бойцы, прискакавшие на подмогу от основного отряда, спешившись, стаскивали противника чугунными клювами с коней и добивали превращавшихся в неприятную грязь монстров.
Хотя добивать и было уже без особой надобности — соприкоснувшись с землей, грязевые куклы были обречены.
— Ищите врага, у которого человечья кровь! — вновь, перекрывая шум сражения, прокричал граф Астурский. — Не убивать его, взять живым!
Блекгарт размахивал мечом, стараясь добраться до врага, но внезапно понял, что все его усилия бессмысленны — раны грязевой кукле не страшны, а сбить его мечом с коня не так-то и просто, этим уже занимаются простые воины и оруженосцы.
Многие рыцари, сообразив о том же самом, выбирались из свалки, сам граф, отъехал назад и следил самолично, чтобы кто-нибудь из уцелевших дряней не прорвался к карете принцессы.
Блекгарт подумал и направил коня к отцу, раздавая удары мечом попадающимся под руку врагам — скорее не для пользы дела, а забавы для, вымещая в ударах злость и ненависть.
Наконец, он выбрался из толпы сражающих и, объехав стороной собранных табуном лошадей, приблизился к графу.
— Не только с фрейлинами умеешь ласкаться, оказывается, — сказал отец. — Я видел, как ты сражался.
Блекгарт смутился. Он не понял, хвалит его отец или зубоскальствует, но все же решил, что хвалит. И вдруг неожиданная мысль мелькнула в сознании, он тут же спросил:
— Скажите, отец, вы знали о нападении? Заранее знали? Иначе почему именно сегодня вы сказали мне ехать рядом с собой?
Отец посмотрел на сына, вздохнул и честно ответил:
— Ничего я не знал. Но рыцарь всегда должен быть готов к нападению, с любой стороны. А сказал тебе ехать со мной для того, чтобы ты познал дорогу, а не обменивался улыбками с красавицами… Сто-ой! — закричал он рыцарям, собирающимся заехать ему за спину.
Сражение закончилось — оруженосцы под дикое улюлюканье стащили с коня последнего монстра и добивали его тяжелыми железными крюками, прозванными в народе чугунными клювами, и пинали ногами, разбрызгивая грязь, в которую тот превращался. В грязь же обернулись все доспехи и оружие монстров, все женские украшения и платья.
Кто-то вдали пытался поймать напуганную лошадь.
— Благородные рыцари! — подняв руку, провозгласил граф. — Поздравляю вас с блестящей победой. Трофеев она нам не принесла, но зато мы исполнили свой долг, оберегли вверенную нам внучку славного короля Асидора, принцессу Гермонду. Но приключение еще не закончено. Был ли кто-нибудь из врагов с человечьей кровью?
— Нет. Никого.
— Кукловод мог прятаться в горах, оттуда руководя этими гнусными существами, — сказал рыцарь Лайон.
— Да, — кивнул граф. — Он мог находиться вообще за морем отсюда. Мы очень мало знаем о грязевых куклах, но магия эта непростая… Ладно, не об этом сейчас надо думать. Упустили, так упустили. Сколько у нас убитых?
— Рыцарь Сэмуэл Куртуанский тяжело ранен, но жив, у остальных раны терпимые.
Двое оруженосцев погибли.
— Сейчас каждый из вас — и благородный рыцарь и последний слуга — покажет мне свою кровь. Либо на ране, если таковая есть, либо чиркнет кинжалом по пальцу. Я не знаю силы кукловода и не могу отрицать возможность, что кто-то из вас — грязевая кукла, принявшая чужое обличье. Я должен думать о безопасности принцессы. Рыцарь Блекгарт, — распорядился граф, — у вас хлещет кровь по лицу, вставайте мне за спину. Покажите мне рану Сэмуэла.
Рыцари, может и оскорбились в душе графским подозрением, но все же понимали, что он прав. Каждый по очереди — рыцари, разумеется, первыми — приближались к нему, сдергивали рукавицу с левой руки и проводили кинжалом, показывая кровь.
Когда все рыцари оказались за графом они с интересом взирали на оруженосцев и слуг — горе тому, у кого не пошла бы алая человечья кровь!
Но — обошлось. Лишь табун лошадей, да большая лужа жидкой, неприятной на вид, но совершенно не пахливой грязи разлилась посередь дороги.
— Я отправляюсь вперед, — сообщил граф. — Со мной поедет лишь рыцарь Блекгарт и наши оруженосцы. Рыцарь Лайон, вы встанете на время моего отсутствия во главе отряда. Пусть священники сотворят молитвы над этой грязью, на всякий случай.
Хотя я считаю, что она неопасна, но все же… Повозки орнеев — не грабить.
Поставить в обоз, определить кучеров. И с прежней скоростью двигайтесь вперед.
Когда стемнеет, ставьте шатры.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
