небольшие статуи. Папаня то состоятельный, видимо. Ну или от дворянина требуется соответствовать рангу. Несла она меня недолго, поэтому и рассмотреть толком ничего я всё равно не успел. Буквально через три двери служанка, если правильно помню, её зовут Кэти, зашла в комнату.
Убранство этой комнаты сильно отличается от детской, в которой я проснулся. На стенах ткань нежного кремового цвета, а из мебели — три больших шкафа из красноватого дерева, аналогичный комод с большим зеркалом, отдельно стоящее зеркало высотой с человеческий рост и большая кровать с балдахином. Почти весь пол комнаты занимает светло-серый ковёр с большим ворсом. А на потолке большая люстра, но вместо свечей или лампочек, я увидел там небольшие желтоватые камни.
На кровати сидят две женщины и похоже, что до нашего прихода они разговаривали. Одна из них — это моя новая мама, а вторая такая же высокая и стройная, но с каштановыми волосами и голубыми глазами. Одеты они в длинные платья, и судя по небольшому количеству украшений, это их домашняя одежда. Волосы у мамы свободно распущены, и как оказалось, длиной доходят до пояса, а у второй женщины волосы в половину короче и собраны в конский хвост.
— Госпожа, я проверила пелёнки, попыталась укачать его, но мне кажется, что после продолжительного сна, юный господин проголодался. — сразу же доложила служанка, стоило ей войти в комнату.
— Ну-ка покажи мне нашего нового сына. — буквально потребовала вторая женщина, вставая с кровати.
— Ах, точно, Элеонора, я ведь так тебе его и не показала из-за всей этой кутерьмы. — ответила ей мама, забирая меня у служанки. — Хорошо, Кэти, можешь идти, мы тебя позовём, когда я закончу.
— Как прикажете! — поклонилась, служанка и вышла.
— Дай-ка мне этого крепыша, Лаура, я хочу немного его проверить. — протянула ко мне руки первая женщина и её левый глаз засветился голубоватым светом.
— Но его же вчера уже проверяли старейшины из ордена Первородного, и сказали, что всё в порядке. — немного недоверчиво сказала мама, прижав меня к себе.
— А ещё они сказали, что ты, моя дорогая, не переживёшь родов. — и она укоризненно ткнула пальцем матери в грудь. — Я знаю, что Леон очень доверяет членам ордена, и что они принимали роды у всех членов рода Голдхарт. Но напомню, я тоже не пальцем делана, много знаю и мой род не менее древний, чем их орден. Не забывай этого.
— Ладно, ты, как всегда, права. Держи, но не долго, малыш хочет есть. — вздохнула мама и аккуратно передала меня этой женщине.
— Ага, так хочет, что с момента внесения его в комнату не проронил ни звука и внимательно следил за нашим разговором. — ухмыльнулась она.
(Вот блин, да чтож не так с моими мозгами. Почему я так резко отвлекаюсь на всё новое и не могу помнить, что надо вести себя как младенец!)
Обе женщины внимательно посмотрели на меня, я продолжил смотреть на них и решил, всё-таки попытаться быть похожим на младенца, после чего немного хихикнув, потянул ручки к матери.
— Вот об этом я и говорила. — тяжело вздохнув сказала тётка? мачеха? даже не знаю, как её называть…
— Понятно. Ну тогда проверяй. Я всегда любила наблюдать за твоей работой, но никогда не думала, что сначала ты будешь проверять меня, а потом ещё и моего ребёнка, с таким рвением… — с сомнением ответила мама, погладив мою голову.
— Нашего ребёнка, Лаура. — с укоризненной улыбкой ответила Элеонора. — Ты опять забываешь, что все они наши дети, а мы все их матери.
— Прости, наверное, я ещё не до конца отошла от родов. — с робкой улыбкой сказала мама.
— Ха, да не бери в голову, дорогая, а теперь давай хорошенько проверим потенциал нашего юного гения целительства. — улыбнулась Элеонора, повернув меня лицом к себе.
После чего, не успел я даже агукнуть, как меня распеленали и уложили на комод. Между прочим, я думал, что там будет холодно, но тряпочка, на которую меня положили, скорее всего подогревалась магией и я не замёрз.
— Вижу, у тебя получился неплохой парнишка, довольно тяжёл и крепок, для того, кто должен был умереть вместе с тобой. Вот скажи, почему ты начала рожать, не дождавшись меня? Знала же, что я прибуду со дня на день? — внезапно с лёгкой горечью спросила она, доставая из ящика комода какие-то инструменты, — Была бы я вчера тут, ты бы так не мучилась.
— Прости, но я не могла это контролировать, схватки начались раньше, чем мы рассчитывали, даже тех старух пришлось срочно вызывать. — объяснила мама.
— Да ладно, я всё понимаю, просто очень жалею, что пропустила эти роды. Я хотела собрать всю коллекцию появления на свет наших детей. — улыбнулась Элеонора и вновь повернулась ко мне. — А теперь давай посмотрим, что у тебя есть ещё кроме впечатляющих внешних данных.
После чего она достала несколько разноцветных кристаллов и разложила вокруг меня. Я в этот момент, попытался снова поставить обзор на потолке, чтобы видеть происходящее целиком, но Элеонора слегка дотронулась до моей головы и сказала: «Не мешай, не тревожь потоки магии». После чего меня будто прижало к комоду и мне пришлось смириться с тем, что я ничего не увижу. А она в это время продолжила.
Разложив кристаллы вокруг меня, она сложила руки в молитвенном жесте, а её глаза стали полностью голубыми и излучали мягкое свечение. Из камней вокруг меня поднялось что-то похожее на разноцветные жидкости, которые начали кружиться вокруг в каком-то своём, непонятном мне, танце. В какой-то момент эти цветные жидкости начали по очереди омывать моё тело, и даже проходить через него используя все доступные отверстия, будь то поры кожи, уши, рот, нос и всё остальное, куда могли проникнуть. При этом, как ни странно, я не почувствовал никакого дискомфорта, боли или ещё чего-то. Я их вообще не почувствовал.
Когда все потоки сделали своё дело, они вернулись в камни и Элеонора, поднимая каждый из них, долго всматривалась в поверхности и грани этих камней. Продолжая что-то беззвучно шептать, она провела несколько раз руками по моему телу, а после достала прозрачный желтоватый камень и положила мне на грудь. Я почувствовал щекотку и небольшое количество магии, перетекшее от меня в камень. Но сам камень разглядеть я не мог, так как моё тело пока ещё не может даже головой двигать нормально, и я всё ещё прижат к комоду магией Элеоноры. Через некоторое время она сняла этот камень с моей груди. Когда она его подняла, я увидел, что камень окрасился в
