переводит.
— Иногда невозможно сдержать слёзы, когда узнаёшь, что часть твоей жизни была фальшью, — я знаю, что потом пожалею об этих словах. Ведь я признаю свою слабость. Даю понять, что даже сейчас мне не всё равно. Что я не забыла.
До его дома мы доезжаем в полном молчании. Стоит увидеть двор, на котором почти ничего не изменилось, как воспоминания накрывают снежной лавиной. Там, на гамаке, мы ночью лежали. Точнее, он лежал, а я поверх него, прижавшись щекой к груди. Там, в саду, яблоки собирали по просьбе его бабушки для компота. Трава под деревом была мягкой. И целоваться под яблоней упоительно. Почти каждый уголок воскрешал в моей памяти картинки из прошлого. Если Макар всё это время лгал, то он искусный актёр.
— Пойдём в дом, — говорит тихо, касаясь рукой плеча.
Я вздрагиваю. Взгляд перевожу на мрачного парня. Плечом веду, скидывая его ладонь. Не дожидаясь повторного приглашения, иду к дому, останавливаясь у двери. Парень ключи достаёт, будто ненароком зацепив меня плечом. Его горячая кожа касается моей. Ровно на восемь секунд соприкасается. Во мне происходит взрыв. Фейрверк эмоции. Все события сегодняшнего дня не просто выбили меня из колеи, они вынесли меня ураганом. Со свистом. Я не могла понять, что я ощущаю. Но смогла только вычленить особо яркое желание, которое не даёт мне покоя уже три дня. С тех пор, как я столкнулась с Серебряковым в коридоре. Желание поцеловать. Дура? Идиотка? Безвольная дура? Да! Да! И ещё раз да!
Я ничего не могу с собой поделать. Мне хочется ощутить его горячие губы на своих. Вспомнить, каким жадным и несдержанным он порой бывает. Вспомнить, как иногда его губы ласкают медленно, даря ласку, от которой щекочет в носу и наворачиваются слёзы. Вспомнить, в конце концов, вкус его губ. Вкус… Странное слово. Скорее шероховатость и твёрдость. А вкус он каждый раз разный. Но неизменно сводящий с ума.
Когда Макар дверь распахнул, я вздрогнула, осознав, что пялюсь на его губы. Воровато отвела взгляд, проскользнула в дом. Тут даже пахнет так же. Тут пахнет счастьем. Почему счастьем? Да потому что всякий раз, когда я бывала тут, я чувствовала себя на седьмом небе. Я чувствовала себя любимой и желанной.
— Есть хочешь? — спрашивает Макар, бросая ключи на комод.
— Ты меня сюда притащил, чтобы накормить? Или чтобы мы доклад сделали и прекратили делать вид, что нам приятно общество друг друга? — холодно интересуюсь я.
Макар зло поджимает губы. Вижу, что я смогла вывести его из себя. Желваки начинают ходить на лице. И знаете, о чём думает идиотка Настя? О том, что он нереально красив. О том, что поцеловать в этот момент его хочется ещё сильнее.
— Где моя комната, ты знаешь, — цедит он сквозь зубы.
Я ухмыляюсь. Закатываю демонстративно глаза и иду вверх по лестнице. Толкая дверь в комнату. Прикрываю глаза, чтобы подготовить себя к тому, что увижу. Ведь с этой комнатой связано много воспоминаний. С этой кроватью, на которой мы лежали и смотрели фильмы. На которой болтали о всякой чепухе, лениво целуясь.
Когда глаза открываю и комнату взглядом окидываю, создаётся ощущение, что здесь давно никто не живёт. На комодах и на столе почти нет вещей. Я знаю, что Макар никогда не был перфекционистом.
Сажусь за стол не дожидаясь приглашения. Достаю ноутбук.
— Я поищу информацию в книге Вишняковой, — говорю тихо, включая ноутбук.
Парень ничего не отвечает. Оборачиваюсь на него через плечо, но на месте, где он только что был, никого нет. Пожимаю плечами и погружаюсь в поиски. Тяжёлая тема доклада, заставляет погрузиться в материал с головой, поэтому я вздрагиваю, когда из-за плеча показывается крепкая рука с короткими чёрными волосками и опускает на стол тарелку с пирожками. Это запрещённый приём. Потому что нет ничего на свете вкуснее, чем пирожки его бабушки. Я сглатываю тяжело, но, упрямо поджав губы, отодвигаю тарелку.
— Можно полностью взять эту главу, только немного сократить, — говорю сухо.
Парень ставит руку на стол, а другую закидывает на спинку кресла. Наклоняется вперёд. Почти обнимает меня. Пока он читает то, что на экране написано, я не дышу. А иначе совершу глупость. Попрошу его меня поцеловать.
— Думаю, что подойдёт. Сколько страниц? — поворачивает голову.
Я не вникаю в суть вопроса, потому что его лицо оказывается очень близко. Чересчур близко. Чуть подайся вперёд и просить ничего не нужно будет.
— Тридцать две, — смогла всё же выдавить я.
— Отлично. Бери первые двенадцать, я вторую часть, — отталкивается от стула. — Потом соединим. И я сделаю презентацию.
А это нельзя было сделать дома? Ты у себя, я у себя?
— Ешь пирожки. С яблочной начинкой. Твои… — осекается. Мои любимые, да. И ты об этом помнишь?
— Я не голодна, спасибо, — отвечаю сухо, подвигая ноутбук ближе к себе. Будто в насмешку, громко заурчал живот, уличая меня во лжи. Я залилась краской. Всё равно не стану есть!
Быстро выделяю основную информацию, чтобы побыстрее закончить и уехать домой. Только тогда, когда закончила краткий конспект двенадцатой страницы, до меня дошло, что парень взял себе больше страниц.
— Я закончила, — откидываюсь на спинку стула и поворачиваясь к Макару. Парень сидит на полу, поставив ноутбук себе на колени. — Могу начать делать презентацию.
— Поешь, — даже взгляда не отрывает от ноутбука.
— Я уже сказала, что не хочу, — кидаю раздражённо. — Что мне делать дальше? Я хочу домой уже.
Парень резко с пола поднимается, тарелку с пирожками хватает и в мусорку, стоящую рядом со столом отправляет.
— Отправь мне документ ВК и можешь идти домой.
— Ты забрал часть моей работы, — возмущаюсь я.
— Ты можешь идти.
Я аж задыхаюсь от его наглости. Сам меня сюда затащил, практически силой, а теперь решил выпереть. Чудесно! Встаю из-за стола, захлопнув ноутбук. Аккуратно засовываю его в рюкзак. Обхожу Макара по широкой дуге и покидаю комнату. Когда спускаюсь по лестнице, входная дверь открывается и с чемоданом в руках заходит бабушка Макара. Я спотыкаюсь, с трудом успев схватиться рукой за перила.
— Ой. Здравствуй, Настенька! — улыбается она открыто.
— Здравствуйте, — пискнула я, спускаясь на первый этаж.
— Как давно я тебя не видела. Думала, что вы с Макарушкой расстались.
— Я… — слышу шаги Макара за
