стиль с добавлением восточных ноток, делают помещение не просто рабочим пространством, а уютным, располагающим. Мне здесь спокойно, чувствую себя на своём месте. -Ну как? — заглядывает подруга, — Нравится?-Сказочно! — шепчу восторженно, расставив руки и кружась по кабинету.-Я рада, Мия! Очень рада, что тебе нравится! Там приехала моя свекровь, хочет познакомиться с тобой, пойдём, она привезла нам вкусняшек.Еще раз окинув восторженным взглядом помещение, плетусь за подругой.
— Ну что же вы? — разводит руками женщина, — Весь день без еды, нельзя так!Стол заставлен разными угощениями, по центру стоит чайник. Женщина продолжает хлопотать. Нам же с Нафисат только и остаётся, что рассесться по мягким диванам и наслаждаться вкусной едой. Свекровь у подруги оказалась полной маленькой женщиной, ассоциируется у меня с курочкой-неседкой, что без конца хлопочет о своих цыплятах.-Мы открываемся первого ноября, — вводит меня в курс дела подруга, — Позже не можем, у нас запись на полгода вперёд.-Ого!
— А ты как думала! — смеётся она, — Здесь нет таких центров больше. Треть из общей массы детей-коммерческие, треть спонсируют фонды, ну и оставшиеся детки-бюджет.-Фонды! — смеётся свекровь, — У этой затеи всего два спонсора и оба не могут отказать нашей Нафисат, потому что любят ее!Вопросительно вскидываю на подругу глаза.-Пока два, да, но нам обещали еще помощь! Мия, наши спонсоры-это мой муж и брат, не фантазируй пожалуйста!Мы смеёмся громко и заливисто. Пока в одно мгновение все не меняется. Воздух вокруг накаляется, в секунду становится нечем дышать, а в горле появляется ком.
Он здесь, мне даже головы не нужно поворачивать, чтобы это понять.-Аслан! — радуется Нафисат, бежит обнимать брата, Мадина приветствует его радушно, только я вздрагиваю, услышав его имя и замираю, — Перекуси с нами, Мадина столько всего приготовила, давай, Аслан, не упрямься!С напускным упрямством Аслан усаживается за стол напротив меня, откидывается на спинку дивана и не стесняясь присутствующих, разглядывает. Я же стараюсь отвечать на его вызов спокойствием, но чего мне это стоит. Совершенно теряю смысл беседы, не чувствую вкуса еды и трясусь. Кожу на шее, где он касался меня вечером, прожигает, будто огнем, дышать становится невыносимо.
— Объясни своей подруге, Нафисат, что у нас не принято одеваться столь вызывающе. Если не хочет прослыть непристойной женщиной, то нужно поменять гардероб.Мы с его сестрой быстро переглядываемся, в ее взгляде, как и в моём недоумение.
Я одета в черные брюки-палаццо, бордовую водолазку, поверх которой накинут черный кардиган... Что непристойного этот невыносимый человек с пещерными устоями рассмотрел?Тишину, повисшую между нами, нарушает звонкий смех Мадины.-Аслан! Мальчик! — смеется она так, что из глаз брызжут слёзы, — Не смущай девушку! Если смотреть на все твоими глазами, то Нафисат одета более неподобающе.-Нафисат- не моя забота. Она замужняя женщина, не мешало бы иногда ее мужу смотреть на нее как на женщину, а не как на богиню! -Мия тоже не твоя женщина!
— Да, но она собралась работать в центре, где я спонсор, зачем ему плохая репутация. Всем и так известно, чья она дочь!-Всем также хорошо известно чей ты сын, Аслан! — бросаю ему гневно, — Но твоей репутации это не вредит!Поздно всповатываюсь, перевожу резкий взгляд на подругу, Аслан делает также, а потом, потом мы сталкиваемся. На наше с ним счастье, Нафисат отвлеклась на входящий звонок.Снова опускаю голову, выдохнув с облегчением.-Мия! — возвращается к нам подруга, — Не слушай этого пещерного человека! Ой, как не завидую я твоей жене, брат!
— Если бы я был женат, то моей жене завидовали бы все, но... Пока об этом рано говорить, я еще молод. Одно ясно, никогда бы моя жена не открыла рот в присутствии постороннего мужчины и одета была бы так, как того требуют обычаи.-Ты останешься холостяком, Аслан! — смеётся подруга, — Или умрёшь от скуки рядом с правильной женой.Возвращается к нам и Мадина, все дружно пьем чай, я наблюдаю за ними и не пойму, почему обе женщины так нежно, с любовью, относятся к Аслану. Неужели не видят, что он из себя представляет. Чудовище! Высокомерное, жестокое чудовище! Не может быть другим человек, лишивший крова и средств к существованию, брошенную женщину с двумя маленькими детьми.
И сейчас, неужели не видят, как он смотрит на меня, как презирает, ладно Нафисат, любовь близких порой слепа, но Мадина... Мудрая женщина. К горлу подступает тошнота, начинается головокружение, так происходит всегда, когда я нервничаю.-Мия, тебе плохо, девочка? — берёт меня за руку Мадина, — Ох уж это ваше правильное питание, дань моде и вред здоровью! Сухие, словно щепки!-Все хорошо, Мадина, я в порядке, — говорю тихо и делаю глубокий вдох, нужно взять себя в руки. Вы простите меня, я вернусь в кабинет.-Конечно, дорогая, — хлопочет Нафисат, — Если что- мы рядом.
— Спасибо, — коснувшись поочерёдно женщин, спешу удалиться к себе.Но спешу не я одна, сзади отчетливо слышаться шаги, ускоряюсь и уже хватаюсь за ручку двери своего кабинета, как меня резко перехватывают, открывают дверь и резко заталкивают внутрь.Бедное мое сердце грохочет так, словно готово пробить грудную клетку, живот стягивает в узел от страха. Страх- это то, что я сейчас испытываю. Страх, перерастающий в дикую панику. Я слишком хорошо помню Аслана в гневе.Он не замечает моего состояния, вцепившись в локоть, тащит через весь кабинет, я еле успеваю перебирать ногами.
У окна резко разворачивает к себе лицом, и впечатывает поясницей в подоконник. Слишком близко, слишком тесно, слишком страшно.-Никогда больше не заговаривай со мной, женщина! — зло шипит он сквозь зубы. — Мне и так стоит огромных усилий терпеть тебя здесь.Я не поднимаю глаз, пытаюсь дышать как можно глубже, чтобы восстановить свои внутренние ресурсы. Молчу, не отвечаю, так для меня сейчас лучше. Так есть шанс собраться с силами и прийти в себя. Так есть шанс не провоцировать дальше.
Чувствую шумное дыхание Аслана, его грудь на уровне моих глаз, ходит ходуном.Спустя секунду, понимая, что я не собираюсь продолжать этот разговор, он берет меня за подбородок, поднимает голову так, чтобы встретиться со мной глазами.Сам пронзительно смотрит на мое лицо, сначала на губы, потом в глаза. Я снова лишаюсь возможности дышать, паника возвращается, по телу медленно расползается жар.-Я предупреждал тебя! Я говорил, никогда не касаться моей семьи! -Тогда не касайся моей! — яростно выплевываю в ответ, мой страх испаряется, внутри поднимается буря.
Полные губы растягиваются в саркастической усмешке.-Думай с кем говоришь! — произносит Аслан, обжигая мое ухо своим дыханием.-Пошел вон! — дергаюсь, пытаясь хоть как-то отвоевать себе пространство, мне нужно дышать, а рядом с ним я не могу, он заполняет собой всё, не оставляя ни миллиметра для глотка свежего воздуха.-Тише, дикая, — шепчет, касаясь
