победу, они двигались прямо эшелонами по железной дороге или на автомашинах и подводах по шоссе.
«Впервые враг получил серьезный отпор, – писал Черепанов, – хотя пока и от малочисленных отрядов молодой Красной армии. […] Во время боя наши подрывники сгрузили с платформы взрывчатку, заложили ее под мостами через реки Многа и Череха и взорвали их».
В некоторых местах красноармейцы переходили в контрнаступление: «Мощное русское “ура!” нарастало, крепло, стремительно катилось вперед. Пали смертью храбрых Сорокин и Богданов, ранило Семенова и Орловского. Но красноармейцы не остановились…. Наступательный порыв был настолько высок, что легкораненые не покидали поле боя»[9].
В Пскове продолжались ожесточенные бои. Заняв железнодорожную станцию, германские войска вплоть до 25 февраля не могли овладеть центром города.
Разрушенные железнодорожные пути и мосты, бои за Псков и значительные потери задержали продвижение немцев. Однако, несмотря на упорное сопротивление, немецкие войска овладели городом, который три раза переходил из рук в руки. Остановлены они были под станцией Торошино.
Таким образом, 23 февраля 1918 года произошли события, действительно повернувшие ход российской истории.
Хотя военных побед в этот день одержано не было, но стратегическая задача была решена – Петроград немцам не сдали!
Об этих грозных и славных днях оставил воспоминания генерал А.И. Верховский: «В тревожные дни перед заключением Брестского мира, когда немцы по железной дороге и просто на автомобилях по шоссе устремились на безоружный Питер, большевики бросили все силы на защиту отечества. Помните, как тогда тревожно гудели гудки на заводах? Я пошел в Комиссариат и записался добровольцем. Меня зачислили в пехотный полк. И тут я увидел новую армию в процессе рождения. В моем взводе было 57 бойцов: 5–6 старых солдат, 20 рабочих с Парвиайнена, остальные – юноши 18–20 лет неопределенного происхождения. Настроение их было очень решительное, и была полная готовность защищать революцию от нападения немцев. […] Быть может, в их энтузиазме было много наивного. Они говорили мне: “Выкинем немца! Раздавим помещика и буржуя! Сразу станет рай на земле!” Но именно так просто и бесхитростно чувствуют и говорят армии великих переворотов. Именно с такой верой одержаны были решающие победы человеческой истории… Поход не состоялся. Мир был заключен, и немцы на Питер не пошли. Но у меня осталось очень бодрое воспоминание об этих днях в казармах, когда я снова стал рядовым бойцом. Нам дали на прощанье по кило сухарей и распустили по домам, сказав, что опасность миновала. А жалко! Быть может, я нашел бы себя на войне»[10].
Для противоборства с германцами и другими захватчиками нужна была боеспособная армия. Желание сохранить армию подвигло некоторых генералов и офицеров пойти на сотрудничество с большевиками. Один из участников встречи в Смольном генерал-майор С.Г. Лукирский во время следствия по делу «Весна» говорил: «Наступившая Октябрьская революция внесла некоторую неожиданность и резко поставила перед нами вопрос, что делать: броситься в политическую авантюру, не имевшую под собой почвы, или удержать армию от развала, как орудие целостности страны. Принято было решение идти временно с большевиками. Момент был очень острый, опасный; решение должно было быть безотлагательным, и мы остановились на решении: армию сохранить во что бы то ни стало…»[11]
С теми же намерениями пошел на сотрудничество с новой властью и генерал С.И. Одинцов: «Нужно защищать интересы России… нельзя быть праздным зрителем! Нужно действовать, я через Троцкого и устроился в разграничительную делегацию, как военный эксперт для защиты интересов России»[12].
О встрече большевистского руководства с «царскими генералами» в советское время, естественно, не распространялись. Это никак не вписывалось в марксистскую теорию. Однако несомненно, что она стала поворотной в судьбе армии и страны.
* * *
3 марта, в годовщину отречения императора Николая II от престола, в Бресте был подписан «позорный, грабительский» договор с Германией. Но если бы немцы взяли Питер, то это был бы уже не договор, а капитуляция.
Напомним, что Киевская Центральная Рада (объявившая независимость Украины) в том же Бресте ранее подписала еще более грабительский договор с Германией, позволивший немцам оккупировать «незалэжную» без боя. В Киеве был посажен править германский ставленник гетман Скоропадский. Таким образом, немецкая оккупация русских земель на Украине произошла по Брестскому договору не с большевиками, а с националистической Центральной Радой, которая решила опереться на германские штыки в борьбе с москалями.
Поучительный разговор приводит генерал Александр Александрович Самойло, который участвовал в переговорах в качестве руководителя военной комиссии советской делегации, с руководителем немецкой делегации генералом Гофманом после подписания договора: «Видя, что немец разговаривает охотно, я спросил у него, куда делись наши офицеры Генерального штаба, бывшие в составе делегации.
– Германское правительство не могло отказать в их просьбе остаться в Германии, раз им их офицерская честь и присяга царю не позволяют перейти на сторону большевиков, – ответил немец с явным желанием уязвить меня.
Я сказал, что о присяге царю говорить не приходится, поскольку он сам отрекся от престола, а понятия об офицерской чести могут быть разные: мне, например, как русскому, моя офицерская честь не позволяет оторваться от своего народа и русской земли».
При отъезде из Бреста на пожелание Гофмана, чтобы русские офицеры научились от немецких не только устраивать окопы, но вообще воевать, он ответил: «Если немецкие офицеры научили русских воевать, то придет время, когда русские отучат немецких воевать»[13].
Провидческие слова. Русские действительно отучили немцев воевать с нами.
В ноябре того же года Брестский договор был аннулирован. Кстати, так и предсказывал генерал Ю.Н. Данилов при его подписании.
Военные специалисты в Красной армии
Когда Дубенко было приказано сдать дела, он ответил: «Все сдал его превосходительству генералу Царскому». Символическая запись. Заканчивалось время революционной «партизанщины». Начиналось время кадровых «царских» военных. «Теперь на первом плане должна быть регулярная армия, надо перейти к регулярной армии с военными специалистами», – писал Председатель Российского правительства В.И. Ульянов (Ленин).
19 марта 1918 года Совет народных комиссаров принял решение о широком привлечении в Красную армию военных специалистов. 26 марта Высший военный совет издал приказ об отмене выборного начала в армии. Эта система, введенная год назад, привела к ускоренному разложению старой армии. Но теперь приспела острая необходимость создания не просто организации вооруженных людей, а боеспособной армии. А большевики наглядно убедились, что выборность командиров и армейская дисциплина несовместимы. Главное препятствие для привлечения военных специалистов было устранено. Ленин разъяснял политику Советов по отношению к военным специалистам: «Им надо поручать работу, но вместе с тем бдительно следить за ними, ставя над ними комиссаров и пресекая их контрреволюционные замыслы»[14].
Он настойчиво увещевал: «Партизанщина, ее следы, ее остатки, ее пережитки причинили нашей армии […] неизмеримо больше
