Читаем без скачивания Десант в прошлое - Александр Абердин

Озадачив друзей, я отправился по ещё одному адресу, чтобы купить парочку точно таких же штучек, как та, которую привёз из Африки. Обошлись они мне недёшево, в три тысячи евро обе. Ещё я купил новые стереонаушники с встроенным плеером, а также старое стоматологическое кресло, чтобы не уродоваться на кушетке. Вернувшись домой, я, наконец, стал конструировать шлем для темпорально-ментальных путешествий. По идее это должна быть выгнутая пластина из соколовита, так я назвал сплав профессора Соколова, закрывающая лоб и глаза. Африканская фиговина должна находиться точно между бровей. Отпилив кусок соколовита размером три на пять сантиметров, я прокатал его через вальцы до толщины в полтора миллиметра, аккуратно разметил, обрезал, выгнул по форме своей головы и приделал к нему пластиковый обод. Получился очень даже симпатичный головной убор а ля фантастик.

Один из купленных артефактов я распилил на пластины и изготовил из них квадрат, ромб, треугольник и круг. Приладив к темпорально-ментальному шлему наушники и помудрив с проигрывателем, сделал так, что музыка в наушниках могла звучать полчаса, час, три и шесть часов подряд. Для этого мне пришлось поработать на компьютере и вот ведь что удивительно, не было никакой разницы, что ставить. Лишь бы в наушника громко играло что угодно, хоть шаманские бубны или любое другое бренчание. На всё у меня ушло три дня и я если заглядывал в прошлое, то не больше, чем на полчаса, чтобы развеяться. Меня охватил зуд кладоискательства.

На четвёртый день, как только Оля уехала в Звёздный городок, я прибрался на кухне, перемыл посуду, запер ворота и пошел в мастерскую, куда моя подруга никогда не входила. Да, ей, по большому счёту, и некогда было, ведь она частенько работала даже в выходные дни, когда громадная антенна ЦУПа, которую было хорошо видно с моей дачи, наклонялась и нацеливалась куда-то вбок. Обычно она была развёрнута чашей кверху. Мысленно пожелав себе удачи, я забрался в стоматологическое кресло, в нём сидеть полулёжа было намного удобнее, надел шлем, на котором был установлен круглый элемент, и включил музыку. Меня тотчас охватил восторг, так как я снова полетел во мгле куда-то в прошлое. Вместе с тем я ощутил, что темпорально-ментальное путешествие сделалось не только намного комфортнее, но и гораздо проще в том смысле, что я обрёл возможность, как бы видеть, поток времени и ко мне вернулось ощущение тела. В общем с этого момента я мог ходить, бегать и летать в прошлом, будучи совершенно невидимым для наших предков и при этом быть ещё и совершенно неуязвимым.

С новым шлемом на голове я быстро смог добраться до французского обоза, который ехал, подгоняемый метелью, по Старосмоленской дороге и сбился с пути. Его сопровождал эскадрон французской кавалерии и примерно полторы роты голодных, замерзших и злых, как собаки, пехотинцев. Зато я холода не чувствовал, смело шагал прямо чрез этих вояк и заглядывал в каждую телегу. Практически во всех бочках лежала золотая церковная утварь, множество монет и прочих драгоценностей. В общем французы на поверку оказались самыми обыкновенными грабителями и ворами. Французский язык я знал хорошо и потому вволю наслушался ругани в адрес проклятых русских дикарей, грязных и вонючих. На себя посмотрели бы, уроды. Особенно меня умиляло то, как эти помойные коты костерили русское дворянство. Вот тут я был с ними полностью солидарен. Все русские князья и графья были редкостными говнюками.

Помимо этого я ещё злорадно ухмылялся и во весь голос предрекал лягушатникам, что как только русские доберутся до Франции, то первым же делом перетрахают всех баб вплоть до монахинь. Последние, кстати, в благодарность за это пошьют отряду гусар, порезвившемуся в их монастыре, из своих сутан коричневые мундиры. Не прошло и получаса, как французы окончательно поняли, что они едут не туда и что телеги начинают постепенно проваливаться в болото. Командир отряда, смекнув, чем это пахнет, приказал кавалеристам немедленно отыскать дорогу и тут же велел сбрасывать с телег бочки к краденым, чтобы те утонули в болоте назло русскому императору. Солдаты, понимая, что на телегах будет ехать веселее, немедленно принялись за работу, тем более, что некоторые уже успели нащупать глубокие места и были грязнее чёрта.

За каких-то полчаса бочки были свалены в одну большую кучу и быстро погрузились в чёрную, болотную жижу, а французы, матерясь ещё яростнее, укатили прочь. Ну, а я остался и стал короткими перебежками пробираться вперёд. Вскоре я выяснил, что французы заблудились за Вязьмой, километрах в тридцати от этого города и что в тридцатые годы двадцатого века от болота не осталось и следа. Там вырос еловый лес, но такой, который никому и даром не нужен. В общем когда я окончательно убедился, что смогу найти место захоронения клада и в наши годы, то выяснилось что с тех пор там не ступала нога человека и копать придётся неглубоко. Во всяком случае я прошел по реке времени вплоть до самого конца двадцатого века и так никого там не увидел. На всякий случай я тщательно обследовал окрестности и нашел-таки просёлочную то ли дорогу, то ли просеку идущую через лес и теперь был полностью уверен, что смогу найти нужное место и в наши дни даже с завязанными глазами.

Вот такие дела. Всего шесть часов поисков и мне стало известно, где спрятаны восемьдесят две бочки с золотишком. Более того, я даже знал, где лежат несколько самых тяжелых, набитых исключительно золотыми монетами и ювелирными украшениями. Вообще-то Наполеон спёр из Кремля одного только золота сто пятьдесят пудов, то есть две тонны четыреста килограммов, а это по нынешним ценам свыше ста миллионов долларов, и я один точно знал, где лежит не только оно, но ещё и драгоценные камни и серебряные изделия. А так же знал, как мы можно добраться до этого места и выкопать из земли все бочки. Я не знал только одного, как продать всё это золото и при этом не погореть, но у меня ведь имелись друзья. В общем я позвонил им и попросил всех собраться у Битюга.

На следующий день в половине десятого утра я уже поднимался на лифте в квартиру старого друга, мужика ростом в два метра три сантиметра, который не смотря на свои пятьдесят шесть с хвостиком, был по прежнему так же крепок и могуч, как и в двадцать шесть, когда мы, четверо молодых разведчиков, все, как один, коммунисты с горящими, как у мартовских котов, глазами, отправились в нашу первую загранкомандировку в Пакистан. Смешно вспомнить, но в то время я действительно верил, что коммунизм будет обязательно построен, хотя уже тогда шутили, что его заменили олимпийскими играми. Вся шалопутная троица, при которой я был всего лишь сугубо техническим придатком, хотя без меня им была грош цена, сидела на кухне и чаёвничала. Подсев к столу, я сразу же сказал:

— Всё, мужики, больше никаких мулов. Хватит. С завтрашнего дня начинаем жить по-новому, хотя мы уже не просто старые, а начинающие дряхлеть перцы, но всё же ещё достаточно острые.

Химический Айболит, который был одного со мной роста и точно такой же комплекции, только с лысиной на полголовы, видно кислотой проело, ехидно поинтересовался:

— И чем же ты предлагаешь нам заняться, голубь шизокрылый?

Виктор назвал меня так потому, что моей любимой присказкой было — голуба ты моя. С каменным лицом я внёс ясность:

— Мы все становимся кладоискателями. Вот распечатка карты, я скачал её из Интернета. На ней проложен маршрут подхода к целой груде золота, бриллиантов и всякого серебра. Всего там закопано ровно сто восемьдесят две дубовых стапятидесятилитровых бочки с драгоценным хабаром. Его нам предстоит тайно выкопать, вывезти и продать за хорошие деньги, что я считаю самым сложным.

У Дьякона на этот счёт имелось иное мнение:

— Колобок, как раз с этим-то я легко разберусь. Если там действительно лежит рыжьё, то банкиры его у нас с руками оторвут и даже не станут спрашивать, где мы его нашли. Особенно если это антикварная ювелирка. На неё сегодня большой спрос. Ты лучше скажи, откуда ты узнал про этот клад? Ты же вроде никогда такой дурью, как кладоискательство, не маялся.

Битюг, у которого из всех нас больше, чем у кого-либо была развита интуиция, повёл своими широченными плечами и сердитым голосом высказал своё мнение:

— Ох, чувствую я, что это мне придётся те бочки на себе таскать.

Я успокоил его:

— Не волнуйся, не придётся. Мы будем их вскрывать и переносить золото малыми партиями, иначе от натуги родим ежа иголками вперёд. Бочки такие тяжеленные, что их французы вшестером с телег сбрасывали. Такелажники из них были просто никакие.

Хотя я и проговорился, что сделал вполне намеренно, никто из моих друзей не обратил на это внимание. Михаил задумчиво сказал:

— Два джипа у нас есть, мой "Крузак" и твой "Патриот". Думаю, что этого вполне хватит. Нас же всего четверо.

У меня имелись возражения: