Читаем без скачивания Сказки не по правилам - Ая эН

А ленивая, бесшерстая барилямбда, сделавшаяся эвкусом, к тому времени еще больше выросла и окрепла. Ноги у нее стали стройнее и тоньше, взгляд сообразительнее, вид благороднее. Короче говоря, она превратилась в настоящую современную лошадь, а точнее, в жеребца по кличке Буцефал.

И вот как-то раз во дворец к отцу пятнадцатилетнего Александра, царю Филиппу, привели на продажу красавца Буцефала. А надо сказать, нрав у Буцефала был горячий и необузданный (недаром он произошел от никем не прирученной барилямбды). Никого он к себе не подпускал, даже царя скинул. Но и юный Александр был не лыком шит (недаром он произошел от столько миллионов лет умнеющего плезиадаписа). Поставил Александр Буцефала лицом к солнцу, чтобы тот не видел ни его тени, ни своей собственной, и одним махом вскочил ему на спину. Стали они с Буцефалом верными друзьями. А потом вместе огромную державу организовали – Македонию. Александр даже прозвище получил – Македонский.

Вот такая история. И даже не вся история, а всего лишь ее начало. Потому что история – это штука чуточку бесконечная…

Щенок Уголок и комплекс неполноценности

На рынке в корзинке валялся и никак почему-то не продавался забавный щенок с рыжим бочком. Вроде все было при нем: и хвост крючком, и уши торчком, а только никто за него полную цену не давал. Щенок с рыжим бочком лежал ничком, уронив голову на лапы, и робко смотрел на проходившие мимо него сплошной стеной джинсы и колготки с юбками.

Вдруг перед корзинкой остановился толстый живот в кожаной куртке.

– Возьмите щенка! – попросила хозяйка. – Щенок Уголок. Прелесть что за пес.

Толстый живот приподнял Уголка за шкирку. Шкурка у щенка натянулась, лапки свесились, выражение мордочки стало совсем жалким. От куртки потянуло странным запахом. Так пахли… Так пахли такие большие, страшные, на колесах, которые ездили по улицам… МАШИНЫ! Щенок испуганно чихнул.

– Хвост длинноват. Рост маловат. Характер трусоват. Не возьму! – сказал живот, посадил Уголка обратно в корзинку и пошел дальше.

Через некоторое время перед корзинкой остановилась палевая накидка с перламутровым шарфиком.

– Возьмите щенка! – попросила хозяйка. – Щенок Уголок. Хвост самого ходового размера. Рост обещает быть. Характер – чистое золото.

Палевая накидка аккуратно сняла тонкую перчатку и пощекотала Уголка за ушком. От накидки шел другой запах. Так пахли… Так пахли такие нежные, красивые, которые растут из земли на тонких зеленых стебельках… ЦВЕТЫ! Щенок опять чихнул и от смущения забился под подстилку.

– И шерсти много. И сам недотрога. Я еще подумаю! – сказала накидка, натянула перчаточку и пошла дальше.

Еще через некоторое время перед корзинкой остановилась желтая курточка с разрисованным ранцем. Желтая курточка стряхнула ранец на землю и уставилась на щенка карими глазами. Щенок повел носом. От курточки пахло… Ой, чем-то вкусным таким пахло, сладким… ВАНИЛЬНЫМ МОРОЖЕНЫМ! Щенок облизнулся и жалобно заскулил, нагнув голову.

– Возьмите щенка! – попросила хозяйка. – Щенок Уголок. Шерсть…

– У меня денег мало! – вздохнула курточка. – Не смогу я за него полную цену дать.

Хозяйка промолчала. Курточка подняла свой ранец и тоже ушла.

«Неполноценный я какой-то! – с тоской думал щенок, провожая мохнатым взглядом очередного несостоявшегося покупателя. – И ростом не вышел, и хвостом не состоялся, и ушами лопухнулся – словом, все в комплексе. У меня, видимо, этот… комплекс неполноценности!»

И как только хозяйка на мгновение отвернулась, щенок Уголок выпрыгнул из корзинки и отправился куда глаза глядят искать свою полноценность.

Шел Уголок по рынку, шел, по сторонам глядел, с запахами новыми знакомился. Вдруг чувствует: пахнет подвалом, рыбой, дракой и блошками. Только принюхался, глядь, навстречу ему кот. Конкретный такой кошар: рост приличный, лапы длинные, шерсть клочьями. Сама полноценность. Набрался Уголок храбрости:

– Привет, кот! Не можешь ли ты одолжить мне немного своей полноценности? А то у меня с ней проблемы. Я тебе верну, с процентами. Вот только подрасту немного…

– Увы-у! – важно мяукнул кот. – Полноценностью похвастаться не могу. А вот чего я тебе могу одолжить, так это немного чувства собственного достоинства. Его у меня с избытком.

И действительно. Начало этого достоинства у кота было написано на морде, а окончание победно развевалось над бодро торчащим в небо хвостом. Отмотал себе щенок Уголок немного кошачьего достоинства, поблагодарил кота и пошел навстречу новым запахам.

Шел Уголок, шел, чувствует: пахнет чердаком, зерном, пометом и перьями. Присмотрелся, а это к нему с карниза голубь парит. Да так свободно и красиво – просто загляденье. Щенок неуклюже поклонился и сказал:

– Здравствуй, голубь! Не можешь ли ты одолжить мне немного своей полноценности?

– Полн-олн-оценности? – удивленно проворковал тот. – У меня нет полноценности!

– Но ты так легко и уверенно летаешь куда захочешь!

– Это не от полноценности! – объяснил голубь. – Это совсем от другого чувства. Это от чувства внутренней независимости! Бери, если хочешь.

Голубь завис над щенком и затрепетал крыльями, щедро стряхивая с их кончиков на наивного четвероногого друга свою независимость. Щенок поблагодарил голубя и побежал дальше, навстречу новым запахам.

Бежал щенок, бежал, вдруг чувствует: пахнет лесом, прелой листвой, землей и палыми яблоками. Это, оказывается, ежик. Но у ежика тоже не оказалось никакой полноценности. То есть, может, она у него и была, но только он, как и кот с голубем, не имел о ней никакого понятия. Зато у ежика оказалось полным-полно чувства личной неприкосновенности. Просто все иголки были им пропитаны! Поделился еж со щенком, и тот побежал дальше.

Долго-долго бродил щенок Уголок по рынку, узнал много нового и интересного, а потом все-таки вернулся к своей корзинке. Теперь у него было чувство кошачьего достоинства, чувство голубиной независимости и чувство ежиной неприкосновенности. Или ежовой. Или, может, ежачьей. Щенок был еще маленький и поэтому не знал, как сказать правильно. Да он и говорить, собственно, не умел.

У щенка Уголка появилось много-много разных чувств. И чувства-то эти были вроде настоящие, но все-таки какие-то не свои, не родные, НЕ ГЛАВНЫЕ. Уголок залез в корзинку, а хозяйка так обрадовалась, что он нашелся, что тут же подхватила его на руки и расплакалась. «Может, не такой уж я и неполноценный?» – подумал щенок, слизывая теплым языком холодные хозяйские слезки.

Тут по второму кругу мимо них прошел толстый живот в кожанке. Он скользнул взглядом по щенку и вдруг остановился. Что-то в щенке переменилось. Вроде бы все осталось прежним: и хвост крючком, и уши торчком… Живот почесал затылок. Вернулся на пару шагов назад. И сразу полез за кошельком.

«Бензин, пиво, сардельки, кетчуп, «Аквафреш», вчерашние носки, – повел носом щенок, изучая кожанку. – Не мешайся под ногами, ты уже ел, носом в лужу и сиди потом всю ночь на балконе. К этому не пойду!»

И щенок Уголок демонстративно отвернулся.

– Сколько? – спросил живот, раскрывая кошелек.

– Нисколько! – вдруг ответила животу невесть откуда взявшаяся палевая накидка. – Я подходила раньше вас! Хозяйка может подтвердить!

«Молочный йогурт, «Шанель № 5», полироль для мебели, бельевая отдушка, – определил щенок, обнюхивая накидку. – Осторожно, мои колготки, не прыгай на диван, пусенька, я купила тебе новый ошейник против блох с клубничным ароматом. Не-ет, только не это!»

Продавщица молчала, судорожно пытаясь сообразить, с кого она может содрать побольше. Хозяйка Уголка была неплохая женщина, да вот только у нее уже была собака, а собачьи щенки оказались ей ни к чему. Оба покупателя выглядели прилично, и она уговорила себя не волноваться за судьбу Уголка. Ей оставалось только решить, кому именно и за сколько. Ни одно из ее решений Уголка не устраивало. Вокруг собирались люди. Желтой курточки среди них не было. Но откуда-то издалека, слева, вдруг донесся до Уголка слабый-слабый запах ванильного мороженого. Уголок напрягся.

– Хорошо, – сказала хозяйка. – Надо решать.

«Ничего хорошего! – подумал щенок. – Надо делать лапы!»

Он поднялся, перепрыгнул через борт корзинки и пулей кинулся на запах молока и ванили.

Запах вывел Уголка на людную улицу, подвел к троллейбусной остановке и предательски оборвался, потому что ветер теперь дул в противоположную сторону. Уголок повел носом, но нос ничем больше не мог ему помочь. Уголок прислушался. Уши помогли ему еще меньше, чем нос. «Придется носить ошейник от блох или спать на балконе!» – с тоской подумал он и отчего-то, совершенно помимо своей воли, протяжно завыл вслед уходящему троллейбусу. Вдруг он увидел или ему показалось… В заднем окне троллейбуса ярким пятном мелькнуло что-то желтое. И, напрочь позабыв про имеющееся у него чувство собственного достоинства, ни в грош не ставя свою независимость и будучи совершенно не уверен в собственной неприкосновенности, щенок Уголок с лаем и отчаянным визгом бросился за троллейбусом. Троллейбус набирал скорость, лапы у щенка скользили по мокрому асфальту, а желтая кареглазая курточка – это была она! – никак не оборачивалась.