могли возникать независимые мелкие поселения, теперь принято считать, что основное вторжение осуществлялось одним или двумя большими войсками, подобными датчанам, которые были близки к завоеванию Англии в 871 г. Такое войско могло состоять как из воинов-профессионалов, так и земледельцев и, возможно, значительного числа женщин и детей, как это нередко бывало в войсках датчан. А за ними, вероятно, также двигалось еще большее количество земледельцев со своими семьями, но в любом случае передовую часть нашествия составляли специально обученные воины с превосходным вооружением.
Разнообразие поселений, сформированных в результате нашествия, отражает смешанный и кратковременный характер войска. В одном месте могла осесть родовая группа, делившая землю по грубо уравнительному принципу. В другом месте селился некий военный предводитель с подвластной ему свитой, в третьем – возможно, уцелевшая горстка бриттов, чтобы быть обращенными в рабов (нередко те, кто выживал, были как раз из тех, кто уже до нашествия были рабами). Главным результатом нашествия со всеми сопровождавшими его переселениями и непрекращающимися военными набегами стало то, что оно перемешало победителей и побежденных в бесчисленных комбинациях и усилило военную организацию, таким образом ослабив родовую. По этим же причинам авторитет королей значительно возрос, и к концу этого периода короли выступили с претензией, пока еще туманной и сильно скованной ограничениями народных прав, быть единоличными и окончательными собственниками земли.
Подробности вторжения безнадежно утрачены для нас, однако его общие черты можно установить и даже привести несколько приблизительных дат, относящихся к данному периоду. О ютах уже упоминалось выше. Общепринятая и, возможно, правильная дата их вторжения – приблизительно 450 г. Об англах не имеется достоверных сведений до тех пор, пока мы не находим их уже овладевшими северо-восточным побережьем и большей частью центральных графств в конце V столетия. Можно сделать предположение, что местом их высадки было устье Хамбера, а реки Трент и Уз послужили им дорогой вглубь острова.
Между двумя этими датами в страну через залив Северного моря Уош вторглись отряды саксов. На своих длинных плоскодонных лодках они поднялись по реке Грейт-Уз, прошли Страну болот и высадились неподалеку от Кембриджа. Оттуда они двинулись на юго-запад по Нильдскому пути и ворвались в восточные районы центральных графств и в долину Темзы. Словами, полными ужаса, описывает Тильда последовавшее за этим разорение. В течение нескольких лет страна подвергалась полному опустошению. Все, что еще сохранилось от римской культуры, было стерто с лица земли, а сами бритты уничтожены, порабощены или оттеснены на запад.
Приблизительно к 500 г. наступило затишье, вероятно, в то время, когда земледельцы начали делить земли и предоставили вести войну воинам. Тильда повествует о некоем Амбросии Аврелиане – одном из немногих известных в эту чрезвычайно туманную эпоху лиц, который, вероятнее всего, действительно существовал, – собравшем рассеянных по стране бриттов и одержавшем ряд побед над врагами. Последнюю из этих побед, у горы Бедон, Тильда относит к дате своего собственного рождения – возможно, около 516 г. В этот же период или немного позже произошла массовая миграция бриттов в Арморику в таком масштабе, что это дало стране ее теперешнее название – Бретань – и кельтский характер, сохранившийся и поныне.
Позднее, в VI в., наступление англов началось снова. Победа у Дирхэма в Глостершире привела саксов к Бристольскому заливу. Битва у Честера в 613 г. открыла мерсийцам путь к Ирландскому морю. Бритты были теперь разделены на три группы и оттеснены в горные районы Девона и Корнуолла (Западный Уэльс), собственно Уэльс и Камберленд (Стратклайд). Покорение их в этих местах оставалось лишь вопросом времени, хотя в Уэльсе они продержались вплоть до середины Средних веков.
К этому времени англичане обосновались в нескольких мелких королевствах, границы которых непрерывно то расширялись, то отступали, в зависимости от исхода бесконечных войн. Ведение этих войн, а также, несомненно, изначальное вторжение значительно облегчалось наличием сохранившейся сети римских дорог. Некоторые из этих королевств сохранили память о себе в названиях современных английских графств; другие исчезли так безвозвратно, что мы едва ли знаем их имена. К концу VI столетия образовалось семь крупных королевств. На севере от Форта до Хамбера протянулась Нортумбрия. Две ее части, Дейра, соответствующая Йоркширу, и Берниция, расположенная между Тисом и Фортом, временами появлялись в виде независимых королевств. Восточная Англия занимала Норфолк, Суффолк и части Кембриджшира. Эссекс, Кент и Суссекс приблизительно соответствуют современным графствам, носящим те же названия. Уэссекс располагался к югу от Темзы и к западу от Суссекса, его западная граница постепенно отодвигалась к Сомерсету. Мерсия занимала большую часть центральных графств, но район Котсуолд в течение долгого времени вызывал споры между нею и Уэссексом.
Отношение англосаксов к покоренному местному населению издавна являлось излюбленной темой полемики среди историков. С одной стороны, утверждалось, что бритты были почти полностью истреблены, с другой же – считалось, что небольшое количество завоевателей-англичан поселилось среди массы покоренного населения. Окончательного вывода по этому вопросу еще не сделано, но можно указать на некоторые наводящие моменты.
Во-первых, катастрофически снизилась общая численность населения. Все без исключения города были разрушены и надолго оставались незаселенными. Особняком можно выделить разве что Лондон, хотя нет прямых свидетельств тому, что он был постоянно заселен. Однако само его положение в центре системы дорог делало его неизбежным центром торговли с момента ее возобновления. Уже в тот ранний период Лондон снова появляется в качестве места, имеющего немаловажное значение. Помимо разорения городов произошло и значительное сокращение площади обрабатываемых земель. Почти вся территория расчищенных римлянами лесов была оставлена жителями, и ранние поселения англосаксов протянулись по берегам рек и теснились в нескольких облюбованных ими районах, таких как Кент и долина Темзы. Есть все основания полагать, что произошло грандиозное сокращение сельского населения Британии, обусловленное его физическим истреблением и миграцией.
Во-вторых, исследование языка противоречит тому взгляду, что в Британии осело лишь незначительное меньшинство завоевателей. В Галлии, где в таком положении оказались франки, преобладал язык покоренных. В Англии, за исключением ее западных областей, встречается мало кельтских слов и географических наименований. Аналогия с датскими вторжениями показывает, что заморские завоеватели вполне могли оседать в таком количестве, чтобы основывать свои собственные независимые общины. И все же нет никаких оснований предполагать, будто бритты были полностью уничтожены даже на востоке, где англосаксы селились в наибольшем количестве. В ранних английских законах содержатся положения о валлийцах, живущих рядом со своими завоевателями, как нечто само собой разумеющееся. А в Суффолке и по сей день по прошествии двух тысяч лет после римских, англосаксонских, датских и нормандских вторжений пастух, созывая овец, использует валлийское слово. Многие из пришедших в
