— А я-то думал, что ты рада будешь поехать со мной на работу, пичужка.
— Ладно, поеду. — Однако воодушевления в голосе Кэти не было.
Ник сочувственно посмотрел на дочь. Она, должно быть, не выспалась. Не стоило будить ее так рано, да еще в субботу. Но привезли новый компьютер, и наконец-то можно было упорядочить всю финансовую информацию, за которой никто не следил в течение, наверное, двадцати лет. Работа предстояла адская, и Ник в который раз подивился, как это лыжной базе на Сосновой горе удалось так долго просуществовать. Чет Локвуд напрочь лишен деловой хватки. По счастью, он, как никто, знает лыжный спорт. Вместе они составят отличную команду.
— Взяла игрушки? — спросил он.
— Угу. — Кэти нацепила на руку холщовую сумку со спортивными тапочками.
— Молодец! — Ник, прежде чем открыть дверцу машины, выразил свое одобрение, подняв большой палец. Кроме книжки с картинками, цветных карандашей и конструктора — ее обычных развлечений, он настоял, чтобы она захватила прыгалки и мяч. За свою короткую жизнь Кэти слишком много времени провела на больничной койке, в гипсовых бинтах. Ей необходимо солнце и движение. Любые упражнения пойдут ей на пользу, а если это будет игра, тем лучше.
Только он собрался отъехать, как в дверях, в длинном розовом халате, появилась Грейс Локвуд и помахала ему рукой. Она, видимо, только что встала. Халат был с перламутровыми пуговицами, стеганый, вроде тех, что носила его мать.
— Ники! — крикнула она. Он опустил стекло. — Что мне приготовить на обед?
Ник в раздумье потер чисто выбритый подбородок. Обед. Ему как-то непривычно было заботиться об обеде, еще ощущая во рту вкус свежевыжатого апельсинового сока.
— Что хочешь. Особенно не утруждайся.
— О, пожалуйста, подскажи мне. Мясо в горшочке? Цыплят? Я могу приготовить очень вкусные котлеты по-киевски.
Ник снова потер подбородок. С тех пор как они здесь поселились, Грейс каждый день устраивает грандиозные обеды. Когда у нее умерла мать — пять лет назад, ей пришлось взять хозяйство в свои руки, и она проявила себя выдающейся кулинаркой. Хотя, на вкус Кэти, ее еда казалась, пожалуй, слишком экзотической. И к тому же, как ни неприятно было в этом признаваться, ритуальная обстановка столовой, сопровождающая торжественное принятие пищи, начинала действовать ему на нервы. Кроме того, приготовление всех этих изысканных блюд отнимало слишком много времени.
— А может, мы пообедаем в городе, Грейс? Уверен, тебе не захочется возиться с готовкой после того, как ты целый день будешь занята на свадьбе.
— Не возражаю. — Она провела рукой по гладкому пучку волос, который выглядел так же аккуратно, как и накануне вечером.
— И даже малышка Джулия должна время от времени отдыхать.
Она хихикнула.
— О, хорошо. Если ты настаиваешь.
Ник помахал ей рукой на прощание, нажал на газ и съехал на пустынную улочку тихого Беркшира. Сидящая, рядом Кэти, надежно закрепленная ремнем, с облегчением вздохнув, промолвила:
— Спасибо, папа. И давай пойдем в «Мак-Дональдс», хорошо?
Ник, повернув голову, засмеялся.
— В чем дело? Тебе не нравится, как Грейс готовит?
Кэти отвела взгляд в сторону и уставилась в окно.
— Когда у нас будет свой дом?
— Скоро, пичужка, скоро. На этой неделе я собираюсь посмотреть несколько квартир и обязательно найду что-нибудь подходящее. — Они проезжали мимо полных собственного достоинства особняков в колониальном стиле, утопающих в зелени, мимо изящной белой церковки с островерхой крышей, позолоченной лучами утреннего солнца.
Он знал, что Грейс делает все возможное, чтобы угодить его дочери, но по какой-то непонятной причине Кэти отказывала ей в своей симпатии, и его беспокоило, как она отреагирует, когда узнает, что он подумывает о женитьбе на Грейс.
Разумеется, Кэти понимает, что они с Грейс связаны определенными отношениями, но вряд ли она подозревает, что он решил жениться. И с какой стати ей подозревать? Он встречался с другими женщинами и не женился на них. С двумя, если быть точным. К тому времени Лаура уже три года, как была мертва.
Лаура. Последние несколько дней он постоянно думал о ней. И что удивительнее всего, боль почти ушла. Осталось ощущение пустоты. И тлеющей подспудно ярости. Но от этого он вряд ли когда-нибудь избавится.
Странно, но к его воспоминаниям постоянно примешивались мысли о той девушке с ее воздушным шаром, Челсии Лаутон.
Челсия. Славное имя. Необычное, как она сама. Он сразу обратил на нее внимание, как только она выпрыгнула из джипа. Ярко-зеленое пончо хлопало на ветру, а она с решительным видом шагала навстречу непогоде.
Ник не понимал, почему она так напоминает ему Лауру. Внешне они совершенно разные. Лаура была белокурой, длинноволосой, а у Челсии волосы короткие, с крутыми завитками и почти черные. Лаура была высокой и гибкой, как хлыст, а Челсия едва достает ему до подбородка, и каждый дюйм ее тела кажется мягко-округлым. Они лишены всякого сходства, и все же ему чудится между ними что-то неуловимо общее.
Может быть, это происходит оттого, что с тех самых пор, как он ее увидел, его не покидают беспокойство и неуверенность. Будто он теряет почву под ногами — что совершенно недопустимо. Этому должен быть поставлен предел. После гибели жены Ник потратил немало сил, чтобы жизнь вошла в спокойное русло, и в дальнейшем он намерен делать все, от него зависящее, чтобы исключить малейшую угрозу его или Кэти благополучию.
Но каждый раз, когда он думал о Челсии Лаутон, его не оставляло ощущение, что их размеренной жизни наступает конец. От нее исходила такая неукротимая энергия, такая жизненная сила, что, странное дело, он начинал ощущать в ее присутствии собственную уязвимость. Возможно, здесь и следовало искать связь.
Теперь, по прошествии десяти лет, Ник понимал, что было безумием связывать свою жизнь с Лаурой. Но тогда — в двадцать два — он был слишком молод и слишком влюблен, чтобы проявлять осмотрительность. Правда, любовь к ней, возможно, оказалась той движущей силой, что помогла ему сделать головокружительную карьеру в банке. Правда и то, что с ней он изведал огромное счастье.
Но все кончилось очень печально. Время совлекло пелену с его глаз, и он с пугающей отчетливостью увидел, кем же она является на самом деле. Ее мятежный дух, ее непосредственность и независимость — то, что некогда так его привлекало, — предстали наконец в своем истинном свете, обернувшись эгоизмом, незрелостью и отчаянным безрассудством.
Даже рождение Кэти ничего в ней не изменило. А он так на это надеялся. Не то чтоб ему хотелось запереть Лауру в клетку или что-нибудь в этом роде. Но разве так уж необходимо было участвовать во всех этих гонках на мотоциклах? Все время мчаться на бешеной скорости, даже в магазин на ближайшем углу? И повсюду брать с собой Кэти?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
