Но придётся обойтись и этим, потому что у меня нет ничего другого. Даже если он поймёт, что попал в ловушку собственной памяти, и проснётся, не думаю, что он сможет выбраться из комнаты без того, чтобы кто-нибудь из нас его не выпустил — не думаю, что какой-нибудь фейри, которому он может понадобиться, сможет его вытащить.
— Было бы лучше, если бы он умер, — мрачно сказала Джин Ён, выходя из комнаты вслед за мной.
— Это круто, — сказала я, удивлённо рассмеявшись. — Ты только что советовал мне не убивать его.
Джин Ён пожал одним плечом и поравнялась со мной на лестнице.
— Это другое.
— Что, он мёртв, и я та, кто это сделал?
— Даа, — задумчиво процедил Джин Ён сквозь острые зубы. Он сказал это тоже по-английски, что было удивительно. — Я и так монстр: даже если я убью его, я смогу жить счастливо. Думаю, ты не сможешь.
Он прошёл вперёд, а я остановилась на лестнице, чтобы поразмышлять о странном тёплом чувстве, которое так внезапно охватило меня. Затем, когда он повернулся ко мне с вопросительным взглядом, я наклонилась и поцеловала его в щеку.
— Спасибки, — сказала я.
Наверное, мне следовало ожидать, что он быстро шагнёт вперёд и прижмёт меня к перилам, чтобы поцеловать как следует, но это всё равно застало меня врасплох. Он обнял меня прежде, чем я успела к этому подготовиться, но поцелуй был достаточно нежным, чтобы я могла отстраниться, если бы захотела.
Я не отстранилась. Вместо этого я немного отклонила голову назад и прижалась к нему, и, хотя я не помнила, как протянула руку, через мгновение моя левая рука оказалась на правой стороне воротника Джин Ёна.
Он прижимался всё крепче, всё теснее, и внезапно это стало невыносимо. Слишком частое биение сердца отдавалось в моих ушах. Слишком часто у меня перехватывало дыхание, и я чувствовала смущение и тепло. Я оттолкнула Джин Ёна, и он позволил мне сделать это с неохотой, но тепло осталось только на кончиках моих пальцев, которые он всё ещё держал.
— Ты первая начала, — сказал он, и его голос звучал так же неуверенно, как я себя чувствовала.
Я попыталась сказать: «Это справедливо», но, похоже, у меня не хватило духу сделать это. Затем откуда-то из-за моих лодыжек раздался громкий голос:
— Леди! Ложек больше не осталось.
— Блин! — воскликнула я, подпрыгивая. Старый сумасшедший дядька вцепился в перила позади меня, высунув голову так далеко, как только мог, и глядя на меня слегка безумными глазами. Я возмутилась: — Тебе обязательно делать это втихаря прямо у меня за спиной? Погодь-ка, с самого начала ты же сам стащил все ложки! Если их не осталось, это твоя вина!
— Нам не обязательно сейчас говорить о ложках, — проворчал Дэниел из гостиной.
Мне пришлось сдержаться от раздражённого ответа, потому что Джин Ён уже продолжал спускаться по лестнице, хотя и задержался внизу. Я бы предпочла, чтобы у меня была минута или две подольше, чтобы сказать ему что-нибудь, даже если я не знала, что именно я хотела сказать. Вместо этого мне пришлось спуститься в гостиную и присоединиться ко всем остальным, потому что Лес любил цепляться за перила и болтать о ложках.
К тому времени, как я дошла до своего места в гостиной, Лес тянул меня за рукав и всё ещё протестовал против отсутствия ложек. Можно сказать, что с недавних пор наша гостиная — зал военного совета. Обычно я бы пошла и угостила всех кофе, но из всех, для кого я обычно покупала кофе, один был серийным убийцей, а другой теперь был похищен магией, чтобы сражаться или умереть. Третий уже сосал пакетик с кровью — и он взял его сам, пока Лес всё ещё жаловался на ложки.
Я бы всё равно попыталась сварить кофе, но к тому времени этим занялся один из ликантропов. Возможно, Дэниел велел ему это сделать — он ждал в гостиной, скрестив руки на груди, и я знала, что ему ещё есть что сказать.
Не успела я сесть, как кто-то постучал в дверь. К счастью для меня, это была наружная дверь, а не дверь бельевого шкафа. В последнее время я не слишком доверяла дверям бельевого шкафа. Это могла быть Паломена, наш друг и союзник, или это мог быть другой член Королевских Силовиков, который уж точно во многих отношениях не был ни другом, ни союзником.
Я пошла открыть дверь, пока туда не добрался один из ликантропов, и обнаружила Детектива Туату, стоящего снаружи.
— Что не так? — это было первое, о чем он спросил меня, пристально вглядываясь в моё лицо, когда вошёл в дом.
— Весёленькое дельце, — коротко ответила я, когда Северный ветер яростным порывом ворвалась в дверь позади него.
— Где Сара? — требовательно спросила она.
Вероятно, она почувствовала отсутствие Сары в доме, как только прошла через ворота во двор.
— Её забрал Король, — сказала я. — Вот в чём прикол. Её и всех остальных эрлингов в доме, кроме меня. Но у нас всё ещё есть Предвестник.
Туату слегка посерел.
— Мы сказали её родителям, что она в безопасности!
— Была ещё минут двадцать назад.
Северный, с её нежным, живым лицом, настороженным, спросила:
— У Сары проблемы? У них у всех проблемы?
— Так считает Атилас.
На этот раз Туату полностью поседел.
— Этот псих у тебя здесь?
Я не удержалась и сказала:
— Здесь два психа, — но от этого у меня слегка задрожал подбородок.
Джин Ён, выглядевший довольным собой, промурлыкал: «Ne» Туату и обнял меня за талию, всё ещё посасывая свой пакетик с кровью.
Взгляд Туату скользнул вниз, к моей руке, затем к моему лицу.
— А ему можно так делать?
От этого у меня перестал дрожать подбородок; я улыбнулась, и в груди стало тепло.
— Допустим, — сказала я. — Я сказала ему, что буду с ним встречаться, и это я поцеловала его, так что…
— Ты свихнулась, — сказал Туату, но морщинка между его бровями исчезла. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
— Я тоже, — сказала я. — Тебе лучше пройти в гостиную и присесть. Нам нужно о многом поговорить.
— Я чувствую себя неуютно в одном доме с этим жутким любителем чая, — сказал Туату. — Пожалуйста, скажи мне, что ты, по крайней мере, заперла его в какой-нибудь фейрийской версии железа?
— Фейрийская версия железа — это железо, — сказал ему Дэниел. — Пэт проделала кое-что хитрое наверху — я не думаю, что он сможет выбраться. Она заперла его в хозяйской спальне.
Туату уставился на меня.
— Ты заперла его в комнате
