Как уже отмечалось, Мильтиад защитил свои фланги, растянув фалангу и использовав характер местности. Быстрая атака его пехоты не позволила персидской коннице соответствующим образом действовать.
Скорее всего, в битве при Фермопилах греки также не использовали кавалерию, однако у Ксеркса имелось 80 тысяч всадников, а также 20 тысяч ливийцев и арабов, применявших колесницы и верблюдов. Геродот пишет о том, что греки предпочли ожидать захватчика в Фермопильском проходе, заранее рассчитав, что варвары «не смогут воспользоваться ни своей численностью, ни кавалерией».
После возвращения Ксеркса в Персию, когда греки прошли через Истм (Коринфский перешеек), чтобы атаковать Мардония (командующего персидскими силами, оставленными Ксерксом в Греции), не встречаются упоминания о каком-либо использовании кавалерии в греческой армии. Персы же не только располагали многочисленной собственной конницей, но и их союзники фиванцы обзавелись кавалерией, оказавшейся весьма результативной. Она сослужила свою роль как в стычках до битвы при Платеях, так и в ходе отступления персидской армии.
Трудно объяснить, по какой именно причине в составе греческой армии не было конницы, в то время как те из греческих полисов, кто присоединился к персам и сражался в составе их войска, выставили конные отряды, причем воинов весьма искусных в обращении со своими лошадьми и оружием. Наверное, сказанное следует объяснить особой убежденностью греков в силе тяжеловооруженной пехоты, и поэтому для решающих битв, как, например, при Фермопилах, применялась только тяжеловооруженная пехота.
Возможно и другое объяснение, основанное на том факте, что греки, бывшие в союзе с персами Мардония, выставляя свою кавалерию, понимали, что персидская конница настолько многочисленнее и искуснее, что небольшой отряд всадников, который могли выдвинуть противостоящие персам греки, не смог бы реально противодействовать им. В этом случае грекам пришлось бы сражаться с персидской конницей в одинаковых условиях, то есть благоприятных для действий конницы, на ровных просторах, что при разнице в численности и опыте было бы выгодно только персам.
Сосредотачивая свои усилия на формировании и оснащении мощной пехоты, греки понимали, что станут располагать армией, не обремененной всадниками и способной действовать везде. Сражаясь в гористой, пересеченной местности, они смогут нейтрализовать преимущества персидской армии в силе их прекрасной конницы. Практика вполне подтверждает эту догадку. Мардоний ушел из Аттики, потому что она не подходила для его кавалерии, и переместился в Фивы, где местность позволяла использовать его конницу. Сказанное говорит о том значении, которое он ей придавал.
Греки переместились из Элевсина к подножию горы Киферон и построились здесь, стремясь не выходить на равнину. Мардоний отправил свою кавалерию под предводительством Масистия, чтобы он напал на мегарцев, которые единственные из греков, численностью в 3 тысячи человек, удерживали передовой форпост на равнине. Вскоре мегарцы получили подкрепление в виде большого количества греческой пехоты.
Геродот говорит, что персы атаковали греков эскадронами и нанесли им большие потери. Во время боестолкновения был убит Масистий, и сражение развернулось вокруг его тела. Атаковавшую кавалерию жестко встречала тяжеловооруженная пехота. Контратаковав конницу, она отбросила ее и отбила тело мертвого военачальника персов. Ничто не отражает лучше великолепные качества греческой пехоты, чем то, что позволило им отразить натиск лучшей конницы своего времени.
Персидская кавалерия действовала весьма энергично и напористо, что полностью соответствовало задачам этого рода войск и приводило к эффективному результату. Грекам в это время были направлены большие пополнения, а также запасы продовольствия через проходы от Киферона к Платеям.
Ночью Мардоний направил часть своей конницы в обход к этим проходам, надеясь нанести удар по вражеским коммуникациям. Выбравшись на равнину, всадники натолкнулись на конвой в пятьсот вьючных животных, перевозивших провизию из Пелопоннеса в распоряжение греческой армии. Персы тотчас напали и захватили конвой, убив или пленив сопровождающих, а также и большое количество животных, после чего увели оставшихся в свое расположение. Возможно, перед нами одно из первых подтверждений использования кавалерии, организованной таким образом, что она смогла действовать в тылу врага.
Конные лучники персидской армии сильно беспокоили греков. Они изматывали их тем, что на полном скаку пускали стрелы и метали дротики, избегая ближнего боя. Эта конница отсекла греков от реки Азоп, так что они стали испытывать серьезную нехватку воды. Воины, посланные в Пелопоннес за продовольствием, также были отрезаны кавалерией и не смогли достичь лагеря. В течение некоторого времени они оставались в весьма сложном положении и наконец решили переправиться на остров на реке Азоп, где надеялись найти защиту от атак кавалерии. Чтобы избежать столкновения с вражеской конницей, греки совершили марш ночью. Эти события завершились битвой при Платеях, закончившейся убедительной победой греков.
Беотийская (фиванская) кавалерия сослужила прекрасную службу персам, способствуя их отступлению. В конце фиванская кавалерия сразилась в бою с всадниками из Мегар и Флиунта, которые пришли, чтобы присоединиться к греческой армии, и выступили вместе с ней. Геродот пишет о том, что фиванцы убили их порядка шести сотен, заставив остальных искать укрытия на горе Киферон. Описание дает представление об этой яростной атаке.
В этой войне греки ощутили настолько сильную потребность в эффективных действиях кавалерии, что на первом народном собрании афинян после отступления персов Аристид предложил выставить 10 тысяч человек пехоты, 1 тысячу конников и 100 боевых кораблей, чтобы те смогли участвовать в войне против варваров.
После этого греческая конница поднялась на должную высоту и смогла проявить себя во время следующей большой войны, которая подробно и детально описана в дошедших до нас источниках, – в Пелопоннесской войне. К началу боевых действий у афинян было 13 тысяч тяжеловооруженных пехотинцев, кроме размещенных в гарнизонах, и 16 тысяч воинов, защищавших Афины. «В их распоряжении было также 1200 всадников, 1600 лучников и 300 триер, пригодных для плавания по морю», – пишет Фукидид [16].
Кавалерия не отличалась особыми достижениями, ведь во время двух боев, произошедших за первые два года войны, она потерпела поражение и была заперта в Афинах.
На третий год войны в битве, произошедшей под стенами города Спартол в Халкидики, тяжеловооруженная пехота афинян нанесла поражение тяжеловооруженным халкидонянам, за ставив их отступить в город. Легковооруженные и конные халкидоняне воспользовались своим преимуществом над конницей и легкой пехотой афинян и во время последовавшего отступления нанесли афинской армии значительный урон своим метательным оружием, не приближаясь на близкое расстояние.
Сказанное доказывает, что к описываемому времени афинская кавалерия не пользовалась никаким уважением и не смогла соперничать с конниками Македонии или Фессалии.
На седьмой год Пелопоннесской войны у афинян появились транспортные суда, в основном предназначенные для перевозки кавалерии, и две сотни конников были перевезены по морю во время нападения на Коринф. Рассказывая о последовавшей затем битве, Фукидид замечает, что полученное афинянами преимущество от использования конницы, которой не было у их противников, и обеспечило их победу.
В бою при Делиуме (424 г.) Пагонд одержал победу, направив две группы всадников в обход холма, чтобы ударить в тыл афинским войскам. Афиняне вначале приняли их за подошедшее подкрепление, но затем остановились, потерпели поражение и бежали с поля боя. В этой битве кавалерия и легковооруженная пехота располагалась на флангах, что облегчало им маневрирование. В битве при Мантинее (418 г.) кавалерия у обеих сторон также располагалась на флангах тяжеловооруженной пехоты, но так и не смогла оказать существенного влияния на исход боя.
Обратим внимание, что именно в это время впервые вошел в обиход обычай прикрепления к каждому коннику пехотинца. Фукидид пишет, что вскоре после битвы при Мантинее беотийцы собрались в Флиунте. Их войско состояло из 5 тысяч тяжеловооруженных и 5 тысяч легковооруженных воинов, 500 конников, к каждому из которых прикреплялся один пеший. Помощников обучили сражаться совместно с кавалерией. «У каждого конника имелся в распоряжении свой пехотинец, сражавшийся рядом с ним, он служил ему и помогал по мере необходимости». Тот же самый обычай впоследствии вошел в обиход среди германцев, где пешие солдаты следовали за кавалерией, они бежали рядом и держались за гривы лошадей.
