Каратов ничего не понял.
– То есть… ты себе это платье купишь? Не Юльке?
– Ты сдурел, Каратик?! – вытаращилась Милочка. – Конечно, себе! A ты хотел, чтобы я хрусталь от зависти грызла?
– Точно! – вдруг блеснул глазами Глеб. – A если ты еще к Юльке и с новым хахалем придешь, она вообще – окислится!
Милочка наморщила носик.
– Каратов, ну где я буду искать новых хахалей? Ресторан-то уже в эту субботу!
– Ну и что? A ты своего вчерашнего возьми… с толстыми ухами… Юлька его как увидит, сразу подумает, что он си-и-ильно богатый. Потому что страшный до ужаса.
Ноги Милочки быстренько приняли самое пристойное положение, и вся она вытянулась в струнку.
– Глеб… что ты такое говоришь? На меня, как всегда, наговаривают, а ты…
– Я вчера приезжал в «Лягушку», хотел тебе сюрприз сделать. A сделала ты, – тепло улыбнулся Каратов. – Мне твой новый друг очень понравился. У вас такие нежные отношения.
– Каратик… Глеб! – вскочила Милочка. – Ты ничего не понял! Виктор Павлович… он оказался там совершенно случайно! Это и вообще… мой учитель истории, и я…
– И ты сдавала ему экзамен, – догадался Каратов. – Мила, успокойся. На твоей работе наш разрыв никак не отразится, а…
– Какой разрыв?! – округлились кукольные глаза Милочки. – Ты что, сдурел?! Чтобы я по собственной воле согласилась на разрыв со своим боссом?! Да ни за что!
– Но я-то – запросто! – все так же улыбался Каратов. – И… ступай на свое рабочее место, у меня дела.
– Каратик, я никуда…
На столе зазвонил телефон.
– Да? – с радостью схватил трубку Каратов. – Да, это я… Арина… Венедиктовна?.. Да-да, конечно, я вас помню… Когда? Сегодня?… Нет, не говорила… То есть она говорила, конечно, но я… Непременно… И что? Все хотят меня видеть? Непременно! Да-да, буду.
Звонила учительница Анфиски и требовала появиться на родительском собрании. Да еще и как требовала!.. Опять начнутся жалобы всякие… Ох, и когда дочь уже подрастет?
– Кто звонил? – вытаращила глаза Милочка. – Женщина?
Каратов уставился на нее с явным непониманием. Похоже, девушка немного забылась.
– Каратов! Я спрашиваю, кто тебе звонил? Меня интересует, кто эта…
– Меня тоже интересует, и весьма давненько – вы почему не на своем рабочем месте? И, знаете ли, хочу вам сообщить, на вас очень жалуются ваши коллеги. Говорят, вас на рабочем месте застать невозможно. В чем дело, Людмила Ивановна? Я жутко обеспокоен.
Людмила Ивановна теперь хлопала глазами, уголки губ поползли вниз, видимо, жизнь предстала перед ней не в самом радужном свете.
– Но… Кара… Глеб… Антоно… Глеб Антонович… Но я… я только сегодня немножко опоздала. На пять минут всего… на пятнадцать… на часик, а потом… вот так и не сходила с сра… кх… с рабочего места. Только вот еще… бегала… ну, я кофе попить сбегала, потом еще в туа… кх… потом еще… опять на рабочее место прибежала…
– Боюсь, в этом месяце мне придется лишить вас премии, – ледяным голосом произнес Каратов и пододвинул к себе бумаги.
– Но, Кара… Глеб Ан…
– Вам что-то еще?
Милочка вдруг звучно всхлипнула и вылетела из кабинета Каратова, запрокинув голову.
– Как в немом кино… – с интересом наблюдал за ней Каратов. – Топиться побежала… Как Катерина в «Грозе»…
Потом вздохнул, на секундочку закручинился над поломанной судьбой Милочки и тут же про все забыл. Надо было заниматься делами.
Глава 2
Домой Каратов заехал только на минутку – надо было проверить, чем занимается его взрослая, самостоятельная дочь, быстренько пролистать дневник и отправляться в школу, на родительское собрание.
– Анфис, где твой дневник? – прямо из прихожей крикнул отец.
– Чего это с тобой? – вышла дочурка с накрашенными до самых бровей глазами.
– О господи… – тихонько охнул отец. – Это… чего?
Анфиска тут же глянула на себя в зеркало, которое висело в прихожей.
– Да это я макияж пробовала… по-моему, классно, а?
– Классно? Это ужас, Анфиска! Поверь мне как мужику! Смой немедленно, и чтобы я… В общем, приду – поговорим… Кстати, милая дочь, а почему ты меня не пригласила к себе на собрание? Я бы…
– Ты бы сказал, что у тебя работа, освободишься поздно, и никто тебя до девяти вечера ждать не будет, – спокойно пожала плечами дочь. – A чего – пойдешь?
– Да вот, дочь моя, пойду! A вот когда приду… Ты никуда не уходи. Сиди и жди меня дома, ясно? Я думаю, мне надо будет с тобой серьезно… Ох, уже опаздываю! Баба Таня не звонила?
– Беги, потом расскажу.
Каратов выскочил из дома и направился к машине. Только подъехав к школе, он вдруг вытащил телефон и стал набирать номер.
– Анфиса? У вас какой кабинет-то? Так… понятно… все, жди меня злого!
В Анфискином классе уже сидело довольно много народу. Перед столом стояла Арина Венедиктовна, пышная дама в вязаном платье, и нервно поглядывала на часы.
– Товарищи, еще подождем минут пять и будем начинать… Проходите, товарищ, – обратилась она к Каратову, который не знал, куда сесть. – Вы чей папаша будете?
– Я – Каратов. Моя дочь…
– Анфиса! Отец Анфисы!.. Мать-то не пришла! Хорошо, что отец пришел! – послышался родительский ропот.
Каратов невольно поежился – если нападут все разом, отбиться он не сможет, вон какие здесь три мужика толстенные…
– Тихо, товарищи! Тихо!.. Садитесь… а-а-а… Глеб Антонович, садитесь вот сюда, здесь Анфиса сидит.
Она показала на вторую парту в первом ряду, за которой уже сидела знакомая Глебу дамочка. Сегодня она была в хорошенькой коротенькой курточке и с простецким хвостом. Глеб ей вежливо кивнул, после чего дамочка резко отодвинулась.
– Итак… Я думаю, можно начинать… – вздохнула Арина Венедиктовна и принялась долго и нудно рассказывать о том, как важен в наше время процесс обучения и как мало учеников это понимают.
Каратов уже пожалел о напрасно потраченном времени, но Арина Венедиктовна наконец добралась до оценок. Оценки у Анфиски были едва ли не лучше всех в классе, ее опережал только Назаров Вадик. Судя по тому, как покраснела соседка Глеба, как она прижала руки к пылающим щекам, отличником был именно ее сынок. Учительница тем временем продолжала скрупулезно перечислять оценки каждого ученика.
Каратов всерьез боялся, что сейчас вот возьмет и всхрапнет, вот Анфиске-то неудобно будет… Да и фиг с ним, в другую школу переведет, да и все.
– A теперь о дисциплине, – объявила Арина Венедиктовна и зловеще уставилась на Глеба. – Здесь у нас, знаете ли, ну совсем беда! Просто катастрофа, я бы выразилась. И ведь весь класс стонет только от одной девочки! От Анфисы Каратовой!
– Да! Промежду прочим, мой сын завсегда от нее в синяках приходит! – возмутился самый толстый из трех толстяков. – Я уж прямо удивляюсь! Грю: «Борька! Ты чего ж сдачи дать не можешь?», а он мне: «Да ей никто сдачи не может дать!», а сам от нее вечно в синяках!
