— Может, здесь есть что-то, чего он хочет, — ответил Колин, и я услышала в его словах страх — редкий случай для мастера вампиров. Обычно они лучше скрывают эмоции.
— Колин, я клянусь тебе любой клятвой, что нам от тебя ничего не нужно. Мы только хотим приехать и вытащить Ричарда из тюрьмы, о'кей?
— Нет. Если ты прибудешь без приглашения, это будет означать войну, и я тебя убью.
— Послушай, Колин, я знаю, что ты боишься... — Я тут же поняла, что этого говорить не надо было.
— Откуда ты знаешь мои чувства? — Страх увеличился на одно деление, но куда сильнее возросла злость. — Человек-слуга, умеющий чуять страх мастера вампиров! И ты еще спрашиваешь, почему я не хочу, чтобы ты появилась на моей земле?
— Я твой страх не чую, Колин, а слышу в твоих словах.
— Ты лжешь!
У меня стали напрягаться плечи. Меня вообще легко вывести из себя, а этот Колин еще и старался.
— И как же нам помочь Ричарду, если мы никого не пошлем?
Я говорила спокойно, но чувствовала, как у меня сжимается горло, и голос стал чуть тише от усилий не заорать.
— Что случится с вашим третьим — меня не касается. Мое дело — защищать свою землю и свой народ.
— Если из-за этих затяжек с Ричардом что-нибудь случится, я уж постараюсь, чтобы это стало твоим делом, — сказала я все еще спокойным голосом.
— Видишь? Уже начались угрозы.
Напряжение в плечах захватило шею и вылилось у меня изо рта.
— Слушай, ты, мелкое ничтожество, я все равно приеду. Я не допущу, чтобы Ричард пострадал из-за твоей паранойи!
— Значит, мы тебя убьем.
— Вот что, Колин: не становись у меня на дороге, и я не буду становиться на твоей. Полезешь — я тебя уничтожу. Это ясно? Война будет, только если ты ее начнешь. Но если ты начнешь, Богом тебе клянусь: я ее закончу.
Жан-Клод отчаянными жестами просил трубку. Несколько секунд он пытался у меня ее отнять, пока я обзывала Колина грязным старым политиканом и словами еще похуже.
Жан-Клод извинился в пустую гудящую трубку, потом повесил ее и поглядел на меня. Очень красноречиво поглядел.
— Я бы мог сказать, что у меня нет слов или что я не верю, будто ты такое сделала, но я верю. Вопрос лишь в том, понимаешь ли ты, что сделала?
— Я еду выручать Ричарда. Могу обойти Колина, а могу переступить через него. Выбирать ему.
Жан-Клод вздохнул.
— Он вполне вправе счесть это началом войны. Но Колин очень осторожен, так что он сделает одно из двух: либо подождет, не предпримешь ли ты что-либо враждебное, либо попытается убить тебя, как только ты ступишь на его землю.
Я покачала головой:
— А как я должна была поступить?
— Теперь это не важно. Что сделано, то сделано, но меняется организация экспедиции. Все равно ты можешь взять мой самолет, но будешь не одна.
— Ты поедешь? — спросила я.
— Нет. Если я поеду с тобой, Колин будет уверен, что мы приехали по его душу. Я останусь, но у тебя будет свита телохранителей.
— Стоп, минутку...
Он поднял руку:
— Нет, ma petite. Ты была слишком безрассудна. Вспомни, если ты погибнешь, мы с Ричардом тоже можем умереть. Связь, объединяющая нас в триумвират, дает силу, но у этой силы есть своя цена. Ты рискуешь не только своей жизнью.
Это заставило меня замолчать.
— Мне это не пришло в голову.
— Тебе нужна свита, достойная моего слуги-человека, и свита достаточно сильная, чтобы драться с ребятами Колина, если до этого дойдет.
— Ты кого имеешь в виду? — спросила я с внезапным подозрением.
— Предоставь мне выбирать.
— Не собираюсь.
Он встал, и его злость пронеслась по комнате обжигающим ветром.
— Ты подвергла риску себя, меня и Ричарда. Поставила в опасность все наши надежды — из-за своей вспыльчивости.
— Жан-Клод, все равно все кончилось бы ультиматумом. Я знаю вампиров. Вы бы спорили и торговались еще пару дней, и все равно пришли бы к этому.
— Ты так уверена?
— Именно. Я слышала страх в голосе Колина. Он тебя боится до судорог. И никогда не позволил бы тебе появиться у него.
— Он боится не только меня, ma petite. Ты — Истребительница. Молодым вампирам говорят, что, если будут плохо себя вести, ты придешь и пронзишь их прямо в гробу.
— Ты преувеличиваешь.
Он покачал головой.
— Нет, ma petite, ты действительно жупел рода вампиров.
— Если я увижу Колина, постараюсь не пугать его больше, чем он уже напуган.
— Так или иначе, ma petite, тебе придется с ним увидеться. Либо он организует встречу, где убедится, что ты не замышляешь ему вреда, либо будет присутствовать, когда они нападут.
— Мы должны вытащить Ричарда до полнолуния. Оно через пять дней. У нас нет времени медлить.
— Ты кого хочешь убедить, ma petite, меня или себя?
Я позволила себе сорваться. Это было глупо и непростительно. Я вообще горазда срываться, но обычно лучше владею собой.
— Я очень сожалею.
Жан-Клод фыркнул — совершенно не элегантно.
— Вот теперь она сожалеет. — Он набрал номер. — Велю Ашеру и его команде паковать вещи.
— Ашер? — вскинулась я. — Он со мной не полетит!
— Полетит.
Я раскрыла рот для возражений, но Жан-Клод поднял длинный бледный палец.
— Я знаю Колина и его вампиров. Тебе нужна свита, которая произведет впечатление, но не слишком напугает, и при этом они на крайний случай должны уметь защитить тебя и себя. Кто поедет и кто останется, буду выбирать я.
— Это нечестно.
— Для честности нет времени, ma petite. Твой драгоценный Ричард сидит за решеткой, а полнолуние приближается. — Жан-Клод уронил руку себе на колени. — Если ты хочешь взять с собой кого-нибудь из своих леопардов, это приветствуется. Ашеру и Дамиану нужна будет еда. Охотиться на территории Колина они не могут — это будет воспринято как враждебный акт.
— Ты хочешь, чтобы эти леопардолюди вызвались добровольными донорами, ходячим провиантом?
— Я и нескольких вервольфов с ними пошлю.
— Я — лупа стаи, а не только Нимир-ра леопардов. Командовать волками через мою голову нельзя.
Лупой вервольфов сделал меня Ричард, когда мы еще встречались. Лупа — это всего лишь название для подруги вожака, хотя обычно она тоже вервольф, а не человек. А леопарды перешли ко мне за отсутствием других наследников. Я убила их последнего предводителя, и оказалось, что после этого кто угодно мог о них вытирать ноги. Это была в каком-то смысле моя вина, и потому я взяла их под свою защиту. Защита эта, поскольку я сама не оборотень, состояла только в угрозе — в угрозе, что я убью любого, кто их тронет. Очевидно, монстры в городе мне поверили — поскольку оставили леопардов в покое. Не жалей на монстров серебряных пуль, и заработаешь себе репутацию.
Жан-Клод поднес трубку к уху.
— Скоро вообще нельзя будет обидеть ни одного монстра в Сент-Луисе, чтобы не пришлось давать ответ тебе, ma petite.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
