– Я… я был не один.
– И, естественно, не с супругой.
– Ваша светлость! Умоляю! Виолетта меня убьет! Вы ее не знаете!
Кажется, гулящий отельер хотел упасть барону в ноги, но побоялся. И правильно. Фон Шмуц подобных выходок не жаловал. И уж конечно был рад, что не знаком с ревнивой Виолеттой Трепчик.
– А это зависит от вас, сударь мой. От вашей откровенности и желания помочь дознанию. Итак, что за особу вы осчастливили своей благосклонностью?
– Повариху, ваша светлость.
– Её я допрошу позже.
– Осмелюсь заметить, ваша светлость: Ганечка… повариха то есть – она немая. Её допросить затруднительно выйдет.
– Но вы-то разговорчивы за двоих. Рассказывайте, что слышали.
– Ох, слышал! Упаси Вечный Странник такое дважды услышать! Сперва орать стали. Орут и орут, а слов не разобрать. Потом гром ударил, с чистого неба. Ударил, значит, упал и давай кататься у нас под окнами! Треск, грохот, стекла, слышу, бьются – а они знаете какие дорогие?! Стекольщик Дорфман три шкуры дерет, гадюка, я уж с ним и торгуюсь, и по матушке…
– Стекольщика оставим в покое. Что еще слышали?
– Железо звенело. Ругань, крики; и выл кто-то. Жутко, словно на покойника… И еще они смеялись.
– Кто – они?
– Не знаю, ваша светлость. Гром, треск, брань, а они смеются. Аж мороз по хребту… После замолчали. Не до смеха стало, выходит.
– Что вы делали в это время?
– Все б вам насмехаться, ваша светлость! Что ж тут сделаешь, когда эдакие страсти?! Заперлись мы с Ганечкой на засов, и от страху тряслись! Она хоть немая, а все слышит…
– Хорошо. Дальше что было?
– Дальше? Всё. То есть, ничего. Стихло дальше. Еще, вроде, телега от гостиницы отъехала. Может, и не одна. Я до утра подождал, а как рассвело, выбрался посмотреть. Нижняя Мама! Погром и кромешный ужас!.. Да вы сами видели, ваша светлость. Ну, я сразу мальчишку в Бдительный Приказ отправил: доложить о происшествии. Стряпчего вызвал: убытки описывать. Скорби мои и беды, значит…
Барон смерил Трепчика взглядом и решил от уточняющих вопросов воздержаться.
– Как мне сообщили, пропали шесть ваших постояльцев. Это верно?
– Чистая правда, ваша светлость. Все, кто был, и пропали.
– В каком смысле – все?
– Ну, все, кто в гостинице жил. Подчистую.
Конрад подумал, что в «Приюте героев» свободно разместилась бы полурота драгун. При желании, вместе с лошадьми. Однако от лишних вопросов и на сей раз отказался. В конце концов, какое ему дело, процветает Амадей Вольфганг Трепчик, или, напротив, близок к разорению? Понадобится – выясним.
– Постояльцы записаны в книгу?
– Разумеется, ваша светлость! У нас с регистрацией полный ажур. Прошу вас… здесь картинки, изволите заметить, валяются… умоляю не топтать, картинки денег стоят…
Смотреть книгу записей, пухлую и набитую сведеньями, как чердак – старым хламом, барон начал с первой страницы. Его дотошность, чтоб не сказать, въедливость, многих раздражала, временами приводя к очередным дуэлям. Возможно, именно поэтому Конрад до сих пор оставался холост. Одним из редких мудрецов, кого радовали упомянутые качества обер-квизитора – обстоятельность и свобода – был прокуратор Цимбал. Но вслух прокуратор ничего не говорил: считал, что озвученная похвала идет сотрудникам Приказа во вред.
А ликторы и квизиторы знали в свой черед: молчит, значит, доволен.
Судя по содержанию книги, «Приют героев» и впрямь пользовался отменной популярностью. Барон затребовал данные за прошлый год, потом за позапрошлый, доведя хозяина до сердечного приступа. М-да, еще одна загадка. Год за годом гостевые покои битком набиты, блудливая повариха Ганечка, небось, трудится с рассвета до заката, а потом – с заката до рассвета, постояльцы кишмя кишат, получая извращенное удовольствие от здешнего декора, а недели полторы назад, с начала листвянчика-месяца – как отрезало.
Жалкая шестерка заселившихся, и никого больше!
Можно процитировать сударя Трепчика: «Погром и кромешный ужас!»
Оставалось предположить либо наличие таинственного суеверия, объяснявшего «мертвый сезон», либо крайнюю скандальность шестерых гостей, жить рядом с которыми не захотел никто. А вдруг они из-за дурного характера повздорили вечерком в каминной зале да и перебили друг дружку? А трупы вывез сам хозяин, желая скрыть следы во благо репутации отеля…
Других версий на ум не приходило.
Имена, значившиеся в книге последними, также ничего не говорили барону. Агнешка Малая, уроженка Глухой Пущи, гуртовщица, совершеннолетняя… Лайза Вертенна, вольная метательница, лицензия найма действительна до… Джеймс Ривердейл, виконт де Треццо… Кристофер Форзац, маг… Санчес Панчоха, эксперт по запорным устройствам… Герман фон Шмуц, из Миэльских Шмуцев…
Овал Небес!
Барон заново перечитал финальную запись. Совпадение? Случайность?! Кривая усмешка исказила рот Конрада, и нервный тик на этот раз был ни при чем. В совпадения и случайности обер-квизитор первого ранга верил еще меньше, чем в суеверия.
Постоялец «Приюта героев», сгинувший без вести Герман фон Шмуц, приходился барону родным племянником.
* * *
Кое-кто из сослуживцев или, допустим, из каторжан Тинжерских каменоломен, среди которых встречались бывшие клиенты барона, мог бы подтвердить: Конрад Зануда умеет держать удары судьбы. Лишь очень зоркий наблюдатель заметит, как твердеют на мгновение черты лица, как вздуваются, чтобы сразу опасть, желваки на скулах; и складка между бровями, очень вредная, если вы заботитесь об отсутствии морщин, наливается кровью, делаясь похожей на каллиграфически выписанную букву «швах».
К счастью, зорких наблюдателей, равно как сослуживцев и каторжан, рядом не оказалось. А мигом позже лицо фон Шмуца приняло обычное, замкнуто-брюзгливое выражение. Он отложил список и задумался, временно потеряв всякий интерес к окружающему.
Судя по всему, в момент нападения великолепная шестерка находилась в Белой зале. Откуда гости исчезли – живые или мертвые. Если отвергнуть версию «внутренней» драки, возникает иной вариант: у постояльцев имелось некое общее дело, каковое, мягко говоря, пришлось не по нраву таинственным злодеям. Но представить себе дело, способное объединить столь разношерстную компанию? И логика, и воображение отказывали категоричней, чем невинная девица – коварному соблазнителю. Ну, скажите на милость, что общего между совершеннолетней гуртовщицей, виконтом де Треццо, экспертом по запорам и племянником обер-квизитора, дипломированным стратегом-универсалом?!
– Все они – рыцари Ордена Зари, господин барон. Квесторы этого сезона.
Барон обернулся так резко, что воздух вокруг него, казалось, завертелся маленьким смерчем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
