Дейд не мог отвести взгляда.
Эти жемчужно-серые глаза были слишком мудрыми для девушки такого нежного возраста. Благодаря им, ее чувства отражались в каждой изящной черточке, словно облачка, бегущие по залитому солнцем лугу. Это лицо было бесконечно красиво не из-за безупречно очерченных губ или носа, нет, оно приковывало внимание потому, что все мысли и чувства этого существа, сама ее душа, чистая и возвышенная, отражались в глазах.
Казалось, время остановилось, пока Дейд исследовал их глубины. В выражении этих глаз он увидел то, что иногда видел в глазах Уоллиса и Героя. Это было доверие — слепое доверие. Здесь он столкнулся со всепоглощающей верой в жизнь, в людей и в Бога. У Дейда не осталось подобной веры, но его тянуло к себе это слепое, но прекрасное убеждение, что в каждом человеке можно найти что-то хорошее. Взгляд этой юной леди словно взвесил его душу и, несмотря на все его недостатки, обнаружил там что-то восхитительное и заслуживающее внимания. Ее нежная и прекрасная душа выглянула наружу и коснулась его израненного, тщательно оберегаемого от всех «я».
Ивлин Дейд был покорен. Он безнадежно, безрассудно тонул в этих прозрачно-серых глазах.
Глава вторая
Маргарет Дорнтон взглянула в лицо совершенно незнакомого человека, и ее пронзило ощущение, что она хорошо знает этого мужчину, хотя на самом деле никогда раньше его не встречала. Джентльмен, чей волкодав сейчас лежал возле нее, был очень привлекателен, не ослепительно хорош собою, но красив той неброской красотой, что притягивает взор и не позволяет отвести глаза. Казалось, самое лучшее в нем спряталось за полуопущенными веками, за прядями темных волос, что спадали на его лоб, и за плотно сжатыми губами, которые разучились улыбаться. Ее взгляд натыкался на стены, стены, призванные не впускать никого… или не выпускать? Было что-то такое в карих глазах, что не отрываясь смотрели на нее, что наполнило Маргарет страстным желанием разрушить эти стены.
Это был герой, о котором она так часто грезила. Маргарет поняла это в доли секунды и сразу же решила, что этот человек, чьи мужество и быстрый ум спасли ее от бешеного пса, будет ее рыцарем. И сейчас он смотрит на нее сквозь прорези в своем шлеме.
Он протянул руку, чтобы помочь ей подняться. На секунду Маргарет показалось, что эта рука закована в стальную перчатку. Она моргнула — и вот перед ней та же рука, затянутая в нечто не более экзотическое, чем буйволовая кожа.
— Вы прекрасно назвали свою собаку, сэр. Сегодня он показал себя настоящим героем… так же, как и вы. Благодарю вас за то, что вы отогнали ту ужасную тварь.
С грацией, достойной девы, которую только что спасли от дракона, Маргарет приняла его помощь и поднялась на ноги. Пожатие его руки были неожиданно сильным. На мгновение Маргарет ощутила то же тревожное чувство, что охватило ее, когда она отталкивала зонтом уродливого бешеного пса. В прикосновении этого мужчины она почувствовала какую-то темную силу, которая грозила поглотить ее, если она не убежит.
Мужчина отпустил ее руку. Ощущение исчезло.
Он открыл рот, словно собирался что-то сказать, но, прежде чем произнес хоть одно слово, в его глазах словно приоткрылась завеса, и она получила сообщение более исчерпывающее, чем любые слова. Она ему понравилась. Маргарет видела это так же ясно, как если бы он опустился перед ней на колени, клянясь в верности. Она также увидела в его темных глазах золотистые искорки. Джентльмен ничего не сказал вслух, но все же сказал так много своим молчанием. На долю его спутника пришлась обязанность облекать ответ в слова.
— Вы одна из сестер Дорнтон? Вы сестра близняшек, которых я встретил на балу у леди Хинчиннгам. Вы помните меня? Я Уоллис Экхарт.
Темный взор ее героя скользнул с лица Экхарта на ее лицо и вернулся обратно.
— Я помню, — вежливо сказала Маргарет, так как действительно обратила тогда внимание на высокого юношу.
Когда она встретилась с ним, то решила, что таким мог бы стать ее брат Тодд, если бы не умер в детстве. В тот момент она не знала, полюбить ли мистера Экхарта или возненавидеть за горькие воспоминания. Ее сестра Селеста тоже заметила это сходство. «Только взгляни на того светловолосого высокого мужчину, — сказала она. — Разве он не напоминает тебе портрет отца в молодости? Да, он так похож на Дорнтона, что можно было бы счесть его нашим родственником, если бы не рост. В нашей семье нет ни одного такого великана».
Как сейчас Маргарет отметила, с каким интересом ее темноволосый герой прислушивается к их разговору с мистером Экхартом, так и последний тогда обратил внимание на взгляды сестер Дорнтон. Он подошел к ним, пригласил Селесту на танец и оставшуюся часть вечера не отходил от нее ни на шаг. Маргарет долго следила за ними и сочла, что они влюбились друг в друга. Сейчас она рассматривала высокого светловолосого мистера Экхарта почти как родственника. Хорошо, если человек, напоминающий ее давно потерянного брата, и вправду войдет в их в семью!
— Не могли бы вы, — тут она улыбнулась мистеру Экхарту своей самой обворожительной улыбкой, — представить меня моему спасителю?
— Разумеется, мисс Дорнтон, — улыбнулся он. — Это Ивлин, виконт Дейд, и его постоянный спутник, Герой. — Уоллис старательно подбирал слова. — Я рад иметь и мистера Дейда, и Героя в числе своих друзей, — закончил он немного официально.
По взметнувшейся вверх брови виконта Маргарет догадалась, что тот крайне удивлен.
— Здравствуйте, милорд. Я Маргарет Дорнтон. — Она протянула ему свою затянутую в перчатку руку.
Дейд осторожно коснулся ее. И снова перед ней стоял рыцарь, галантный, но очень сдержанный. И снова она очень остро почувствовала скрытую в нем силу. Дейд легонько поцеловал ее руку.
— Жемчужина. — Слово казалось странным и необычным в устах ее героя. — Так с греческого переводится имя Маргарет. — Его голос был низким и лишенным всяческих эмоций.
Если бы это замечание сделали как-то иначе, Маргарет сочла бы его напыщенным и неуместным, но сейчас она восхитилась вежливостью и тонкостью этого человека. Зваться Жемчужиной было намного интересней, чем просто Маргарет. Ей показалось, что блеск этого имени частично падает и на нее как Жемчужина она была подходящей парой для любого рыцаря.
— Вы не будете возражать, если я стану называть вас Жемчужиной, мисс Дорнтон?
Маргарет показалось странным, что он счел нужным спросить разрешения, но она видела, что его это действительно заботит, и, если она согласится, он будет называть ее Жемчужиной и никак иначе.
— Как это мило с вашей стороны, сэр. Мой дедушка называл меня Жемчужинкой, но после его смерти никто больше не называл меня так. Я всегда считала греческий перевод своего имени очень красивым.
