Читаем без скачивания Вторая Книга всеобщих заблуждений - Джон Митчинсон

Но вот чего там точно нет, так это «сардины». И даже (как мы теперь знаем) – рыбы.

АЛАН: По ночам все рыбы-дурнушки выходят в свет. Вот это действительно интересно.

СТИВЕН: Там нет нужды быть красоткой,

АЛАН: Точно. Возьмем, к примеру. Красное море. Днем все тамошние рыбы – яркие, красочные прелестницы. Но наступает ночь – и кругом одни пучеглазые. Болтаются вокруг, и трогать их ни-ни, И все вроде как только на тебя и глядят. Посвети на них фонарем – и они такие: «Нет! Нет! Не смотри на меня! Не смотри!»

Откуда акула знает, что вы в воде?

Для того чтобы акула вас выследила, вовсе не обязательно истекать кровью.

У акул потрясающе острое обоняние. Они могут чуять кровь в концентрации одна часть на 25 миллионов – эквивалент капле крови в 9000-литровом резервуаре с водой.

Распространение запаха зависит от скорости и направления потока воды, поэтому акула всегда плывет против течения. Если у вас идет кровь, пусть даже чуть-чуть, от акулы это не скрыть. Если течение слабое, скажем, 3,5 км/ч, находящаяся в 400 м вниз по нему акула учует запах крови примерно через 7 минут. Акула плывет со скоростью около 40 км/ч, так что возле вас она окажется уже через 60 секунд. С быстрым течением дело обстоит еще хуже – даже с поправкой на то, что акуле приходится бороться с более сильным потоком. В быстринах с показателем 26 км/ч находящаяся в полукилометре от вас вниз по течению акула узнает о вашем присутствии через минуту и менее чем через две окажется возле вас – то есть на бегство вам отведено не более трех минут.

Кроме того, у акул прекрасное зрение – хотя близорукая акула с насморком (пусть оно и из области невероятного) все равно сможет вас найти. У акул очень острый слух (в нижних частотах спектра), и барахтанье чего-то в воде они могут слышать с расстояния примерно в полкилометра. Так что нужно, как минимум, вести себя очень тихо.

Но и слепая, глухая как пень акула без носа все равно обнаружит вас без труда. Дело в том, что акулья голова испещрена заполненными желе канальцами, носящими имя «ампулы Лоренцини» – в честь Стефано Лоренцини, врача-итальянца, впервые описавшего их в 1678 г. Лишь недавно выяснили, какова их главная цель: засекать слабые электрические поля, генерируемые любым живым организмом.

В общем, пока у вас не идет кровь, вы не движетесь, а мозг и сердце бездействуют, вы в безопасности.

И наконец, еще одна хорошая (на первый взгляд) новость. Калифорнийский профессор-океанограф д-р Джейми Макмэан выяснил, что наше стандартное представление о быстрине ошибочно: быстрина не течет напрямую в море, а закручивается вроде водоворота. Если плыть параллельно береговой линии, утверждает профессор, то можно с 50-процентной уверенностью сказать, что вас унесет в океан. Но если вы просто держитесь на плаву, вероятность, что вас прибьет к берегу в течение трех минут – как раз чтобы избежать акульих зубов, – составит 90 %.

Если же акула все-таки вас нашла, попробуйте перевернуть ее на спину и пощекотать ей брюхо. Акула впадет в рефлекторное состояние, известное как «тоническая неподвижность», и будет лежать на поверхности воды как под гипнозом. Активно пользуются этим приемом косатки: они переворачивают акул брюхом вверх и держат их в воде недвижимыми, пока те не задохнутся. У вас есть примерно четверть часа, прежде чем акула просечет ваш обман. Но будьте начеку: не все виды акул реагируют одинаково. Тигровые, к примеру, предпочитают нежный массаж вокруг глаз. Согласно большому эксперту по акулам южноафриканцу Майклу Рутзену, это почти как щекотать радужную форель: «Все, что от вас требуется, – это защищать свое личное пространство и сохранять спокойствие».

Ну а теперь, прослушав нашу маленькую лекцию, расслабьтесь. Акулы почти никогда не нападают на людей первыми. Цифры статистики, собранной по всем двадцати двум береговым штатам США за последние полсотни лет, говорят о том, что вы в семьдесят шесть раз больше рискуете погибнуть от молнии, чем оказаться в брюхе акулы.

Есть ли в Средиземном море приливы?

Да – вопреки тому, о чем твердят все гиды.

Большинство этих приливов/отливов очень малы, в среднем несколько сантиметров туда-сюда. Это связано с тем, что Средиземное море отрезано от Атлантики (и огромного воздействия на нее силы притяжения Луны) узким Гибралтарским проливом.

Рядом с входом в Средиземное море уровень воды может меняться на 80 см, а в заливе Га бес. что у восточного побережья Туниса, вода поднимается аж до 2,5 м – причем дважды в день.

Дело в том, что на приливы/отливы влияет не только гравитационный эффект Луны, но и глубина, соленость, температура воды, давление атмосферы и рельеф береговой линии.

Сравнительно большие приливы в заливе Га бес – итог его геометрической формы: широкий и довольно мелкий водоем, около 100 км в ширину и 100 км в длину. Залив служит своего рода воронкой: энергия прилива вталкивает воду в постепенно сужающееся пространство, увеличивая тем самым подъем уровня моря и, соответственно, уменьшая его на выходе. То же (правда, куда в больших размерах) происходит в Бристольском заливе, где амплитуда приливов зашкаливает за 9 м.

Приливные эффекты достигают своего пика, когда Луна и Солнце находятся с одной стороны Земли (новолуние) либо по разные ее стороны (полнолуние) и силы их притяжения объединяются, создавая мощные «сизигийные» приливы («сизигии» – общее название для размещения двух и более небесных тел по одной линии, в частности – двух фаз Луны).

Га бес основан финикийцами около 800 г. до н. э. Необычайно сильные приливы у его берегов первым отметил в 77 г. Плиний Старший в своей «Естественной истории». Он также записал, что Га бес. пожалуй, уступает только городу Тир в производстве дорогой пурпурной краски из раковин морских улиток-багрянок, которую открыли финикийцы (отсюда и греческое название пурпурного цвета, phoinikeos) и высоко ценил римский высший свет: пурпурную тогу (toga purpurea) могли носить лишь цари, генералы-триумфаторы и императоры.

Средиземное море куда крупнее, чем вы, возможно, считали. При площади 2500 кв. км оно покрывает такую же территорию, как Судан, крупнейшая страна Африки, и без труда поглотило бы всю Западную Европу (Францию, Испанию, Германию. Италию, Грецию, Британию, Нидерланды, Бельгию, Швейцарию и Австрию вместе взятые). Его береговая линия тянется на 46 тыс. км, что вдвое длиннее общей протяженности береговой линии Африки. К тому ж не такое оно и мелкое: средняя глубина здесь составляет 1,5 км, тогда как Северное, к примеру, море – всего 94 м, а в глубочайшей точке своей, в море Ионическом, Средиземное море достигает почти 5 км, что существенно глубже средней глубины все той же Атлантики.

Шесть миллионов лет назад, в так называемый Мессинский пик солености. Средиземное море высохло практически напрочь. В результате образовался самый крупный в истории соляной бассейн, а уровень Мирового океана поднялся на 10 м. Спустя триста тысяч лет скальный барьер в заливе Гибралтар рухнул – катаклизм, известный как Занклийский потоп, – образовав крупнейший в мире водяной шлюз и вновь заполнив Средиземное море всего за пару лет. Прилив поднимал бы его на 10 м каждый день. Но обратно оно бы уже не вытекло.

СТИВЕН: Когда-то Средиземное море было самым большим сухим озером на Земле. В конце миоцена. АЛАН: Вода пришла, ринувшись через Гибралтарский пролив.

СТИВЕН: Совершенно верно. Шесть миллионов лет назад.

АЛАН: Я это знаю, потому что видел собственными глазами в Плимутском аквариуме.

ДЖИММИ КАРР[9]: Классное, похоже, было событие для городков Португалии и Испании, живущих за счет туризма. Когда вода пришла, все небось: «Ну вот! Наконец-то можно подоставать водные мотоциклы».

Какие птицы вдохновили Дарвина на создание теории эволюции?

Многие умники тут же ответили бы «вьюрки» – хотя на самом деле то были пересмешники.

Великой страстью юного Чарльза Дарвина (1809–1882) было убивать дичь. Еще в Кембридже, в годы студенчества, с началом охотничьего сезона руки его начинали трястись от возбуждения – он едва мог зарядить ружье. И хотя специализацией Чарльза являлись (в угоду отцу) медицина и богословие, он часто манкировал лекциями, считая их «холодными часами без завтрака, проводимыми в беседах о целительных свойствах ревеня».

Дарвин был увлеченным биологом-любителем и охотником за ископаемыми. Он мечтал побывать в тропиках и записался в качестве «джентльмена-натуралиста» во вторую кругосветную исследовательскую экспедицию (1831–1836) на судне королевского флота «Бигль». Поездка, кстати, чуть не сорвалась: капитан «Бигля» увлекался физиогномикой и посчитал, что нос Дарвина говорит о лени. Позднее Дарвин отметил: «Думаю, он остался доволен, что мой нос ему наврал».

Считается, будто во время путешествия Дарвин обратил внимание, что на разных островах Галапагосского архипелага у вьюрков очень приметные различия в форме клюва, и якобы именно это наблюдение навело Дарвина на мысль, что каждый вид, приспосабливаясь к своей, специфической среде обитания, эволюционировал от одного общего предка. Действительно, теория Дарвина об эволюции путем естественного отбора родилась на борту «Бигля» – вот только к вьюркам она не имеет никакого отношения. И хотя Дарвин в самом деле собрал коллекцию галапагосских вьюрков, они не вызывали у него особого интереса еще несколько лет. Орнитологом он не был и понятия не имел, что его вьюрки принадлежали к разным видам. Но даже знай он об этом, толку от этого никакого: Дарвин никак не помечал птиц по месту поимки. В своих дневниках он упоминает о вьюрках вскользь и ни слова не говорит о них в своем революционном труде «О происхождении видов» (1859).