таким отъявленным проходимцем. Впрочем, основной груз ответственности лежал на том первом хозяине, к которому Яго попал невинным птенчиком и которого Сашеньке теперь очень хотелось разыскать просто для того, чтобы взглянуть этому человеку в глаза.
Увы, в этом вопросе Акулина ничем не могла ей помочь. Ей самой довелось купить Яго на Птичьем рынке. Казалось, это тупик, но Акулина обмолвилась, что купила птицу у человека, который стоял там каждые выходные. Акулина была завсегдатаем рынка и частенько видела там этого продавца. По ее словам, этого человека отличало гуманное отношение к своим питомцам, а также внимательное и вдумчивое отношение к их будущим хозяевам. Он не гнался за большой выгодой, а стремился пристроить птицу в надежные руки.
– Он бывает на рынке каждые выходные. Ходит туда, как на работу.
Так что был шанс найти продавца и спросить, где он, в свою очередь, взял Яго и как попугай вел себя до того, как попал к Акулине.
– Хотя что-то мне подсказывает, что и у того владельца Яго вел себя не лучше.
И казалось, что участь попугая решена. Оставаться в их квартире он не может. Но Сашеньке внезапно стало жалко попугая. Все его гонят, все его проклинают, обзывают хулиганом и вором. А ведь Яго совсем не виноват. Он всего лишь бедная невинная птица, жертва неправильного воспитания.
– Яго попал птенчиком в дурные руки, – объясняла она вечером родителям. – Он не мог сам освоить все эти трюки с кражами чужих вещей, открыванием замков и прочими пакостями. Его кто-то всему этому научил.
И мама с папой ее неожиданно поддержали:
– И я бы хотела видеть того человека, который это сделал.
– Уж я бы ему сказал!..
Но то ли Яго не уловил их добрых намерений, не почувствовал, что настроение его хозяев изменилось в его пользу, только весь вечер он просидел в своей клетке мрачный и нахохлившийся, почти не ел и ни с кем не разговаривал. А утром, когда Сашенька встала, чтобы проверить, как там настроение у попугая, она обнаружила его клетку пустой.
– Мама! Папа! Где Яго?
– А где?
– Его нет!
Ни папа, ни мама, ни сама Сашенька не могли сказать, куда исчез Яго. Это была какая-то загадка. И дела не облегчали следы мужской обуви, которые обнаружились на полу возле опустевшей клетки. Ни у мамы, ни у Сашеньки, ни даже у папы не было обуви такого размера.
Мама сразу же схватилась за голову:
– К нам ночью кто-то приходил! Кто-то с ботинками сорок пятого размера! Огромный и ужасный!
– На полу следы от обуви сорок пятого и сорок шестого размеров, – сказала Сашенька. – У нас ночью было двое гостей. Один в ботинках на плоской подошве, почти без рисунка. Второй в кроссовках.
Папа долго разглядывал следы, потом предположил, что их могли оставить водопроводчики, которые приходили починить кран в ванной комнате на прошлой неделе. Это его предположение до крайности возмутило маму.
– Ты полагаешь, что я неделями не делаю влажной уборки в квартире? Но это не так! А возле клетки Яго мы с Сашей моем по два или даже три раза в день, потому что это какая-то свинья, а не попугай.
Но тут мама вспомнила, что «свинья» исчезла, кинула виноватый взгляд на пустую клетку и поспешила на кухню, чтобы выпить кофе и успокоить свои нервы. Про нервы мужа и дочери она старалась не вспоминать.
И Саша подтвердила слова мамы:
– Я сама лично протирала пол возле клетки Яго вчера вечером. Никаких следов тут не было, а был совершенно чистый пол.
И папа с Сашенькой продолжили разглядывать следы. Они их даже сфотографировали. А потом папа предложил обратиться в полицию.
– Я позвоню Юре! – обрадовалась Сашенька. – Он поможет!
К сожалению, Юрий был на дежурстве, приехать никак не мог. Но он попросил двух своих коллег приехать и посмотреть, что там с опустевшей клеткой и следами на полу.
Полицейские появились всего через несколько минут, благо находились в соседнем доме. Они подозрительно посмотрели на клетку, а Сашенька не менее подозрительно изучала их собственные следы. На одном из оперов были ботинки на гладкой подошве, на другом кроссовки. И размер был примерно тем же самым, так что у Сашеньки даже закрались нехорошие мысли насчет этих двоих, особенно после того, как они обследовали входную дверь и заявили, что ее никто не вскрывал.
– Следов насильственного проникновения в дом нет. Видимо, у злоумышленников были ключи от всех замков. Кто-нибудь в последнее время ключей не терял?
– Если и теряли, то немедленно меняли замки.
– Тогда другой вариант, кто-то мог впустить ночных гостей. Кто-то из членов вашей семьи.
– Никто не впускал!
– Тогда вы могли по рассеянности оставить входную дверь на ночь открытой.
Папа вздохнул и покачал головой. Он не стал говорить полицейским, что дверь мог оставить открытой и сам Яго. И удрать из клетки он тоже запросто мог самостоятельно. Попугай уже неоднократно проделывал такой трюк. Удирал из клетки, удирал из дома, да еще и Диню с собой прихватывал, попутно обучая наивного пса всяким воровским примочкам. Все это могло быть. Но это никак не объясняло появления чужих следов возле клетки Яго.
И самое главное, что тревожило семью Саши сильней всего, куда бы ни отправлялся в своих странствиях лихой попугай, но пропустить время трапезы он не мог. Время завтрака, обеда или ужина было для него священным, в эти часы он обязательно находился в доме. И чтобы запоздать к завтраку, такого с ним еще ни разу не случалось.
– Он попал в беду!
– И это факт!
В тот же день Сашенька с папой отправились на Полюстровский рынок, а в просторечии Кондрашку, где торговали домашними животными, птичками, рыбками и прочим, включая игуан, куриц, кроликов и поросят морских свинок.
Когда стало ясно, что Яго покинул их и возвращаться не собирается, все члены семьи почувствовали угрызения совести.
– Мы загнобили бедную птицу!
– Простить себе не могу, что мы были так жестоки к нему.
– Надо его найти.
– Найти, попросить прощения и вернуть назад!
Рассуждали они примерно так. К кому мог отправиться Яго? Скорей всего, он подался в знакомые места, а конкретно, к кому-то из своих бывших хозяев. Сашенька позвонила Акулине, а ее папа своему бывшему начальнику. Но эти владельцы Яго утверждали, что у них попугай не появлялся. Зато Акулина сказала странную вещь:
– Я вспомнила, что пару дней назад ко мне приходили какие-то люди, которые спрашивали у меня про малыша Бармалея.
Что характерно, все владельцы давали Яго прозвища, которые между собой перекликались. Так начальник папы звал попугая Бандитом, Акулина называла его Бармалеем,
