Читаем без скачивания o 821465f126f17ac5 - Admin

ненормальными или же просто держались поодиночке. Еще до этого.

В Ярмуте у меня никогда не было друзей. Я не могла позволить себе

дружить с кем-то, не могла допустить, чтобы кто-то увидел, где я живу.

Я не хотела, чтобы кто-нибудь обращал на меня внимание или

задавал вопросы.

Одна. Я была одна всю свою жизнь. – Почему ты передумал?

Он слегка улыбнулся:

- Потому что знал: ты думала, я просто сбегу.

Я в изумлении уставилась на него. – Ты пересек Границу, ты рисковал

жизнью – чтобы доказать мне, что ты прав?

- Нет, – сказал Тэк. – Чтобы доказать, что ты не права.

Он улыбнулся шире. Его волосы пахли дымом от костра. – Мне

показалось, ты того стоишь.

И он поцеловал меня. Наклонился и коснулся губами моих; Блу была

между нами, хранимая, точно секрет, и в тот миг я поняла: я больше не

одна.

- Как ты…? – Лина запыхавшаяся, побледневшая. От шока, наверное.

Ладони исцарапаны, на куртке кровь. – Откуда ты…?

- Позже, – отвечаю я, чувствуя жалящую боль от пореза на щеке. Меня

обдало фонтаном из стекла, когда Лина решила прорваться через

смотровую площадку, но все легко поправимо с помощью пинцета.

Повезло, что не задело глаза.

Вблизи Джулиан выглядит не так, как на всех печатных изданиях АБД.

Юный, немного грустный и похожий на переростка – как щенок,

требующий внимания, или даже пинка.

К счастью, он не задает вопросов, просто быстро и молча следует за

мной. Должно быть, он привык повиноваться. Если бы не Лина, если

бы она не пошла против правил – игла впилась бы ему в руку, и он

был бы мертв. Для нас это было бы к лучшему – и для Сопротивления

тоже.

Нет смысла думать сейчас обо всем этом. Лина решила вмешаться, и

я поддержала ее.

Это то, на что ты готов ради своей семьи. На все.

Мы покидаем клинику через аварийный выход по пожарной лестнице,

ведущей прямо в маленький дворик, который я обнаружила раньше.

Пока все хорошо. Позади меня Лина учащенно и тяжело дышит, но

мое дыхание ровное и спокойное.

Это моя любимая часть истории: побег.

Тэк ждет нас в фургоне на Двадцать четвертой улице, как мы и

договаривались. Я открываю дверь грузового отсека и захлопываю ее,

когда Лина и Джулиан забираются внутрь.

- Ты забрала их? – спрашивает Тэк, когда я проскальзываю на

пассажирское сиденье.

- Стала бы я возвращаться, если нет? – отвечаю я.

Он хмурится. – Ты поранилась.

Я поворачиваю зеркало и осматриваю себя: несколько кровоточащих

рваных ссадин покрывают мою щеку и шею.

- Просто царапина, – отзываюсь я, вытирая кровь рукавом своего

свитера.

- Тогда покатили, – вздыхая, говорит Тэк.

Он заводит двигатель и выруливает на дорогу, серую и грязную после

дождя. Я зажимаю рукавом порезы на шее, чтобы остановить

кровотечение.

Мы проделываем весь путь обратно по шоссе Уэст Сайд, когда Тэк

решается заговорить.

- Это рискованно – брать его с собой, – негромко произносит он. –

Джулиана Файнмэна, черт! Слишком рискованно.

- Беру всю ответственность на себя. – Я отворачиваюсь к окну. Я

смотрю на призрачные очертания моего отражения и слышу

завывание холодного ветра, бьющего в стекло.

- Она дорога тебе, правда? Лина, я имею в виду, – по-прежнему тихо

интересуется Тэк.

- Она важный участник Сопротивления, – говорю я, и призрачная

девушка повторяет за мной, отражаясь на мгновение в окне на фоне

пробегающих мимо городских пейзажей.

Тэк несколько секунд молчит, а потом кладет руку мне на колено,

сжимая его. – Я бы так же поступил, если бы они забрали тебя. Я бы

вернулся за тобой. Я бы рискнул.

Я поворачиваюсь, чтобы взглянуть на него.

- Однажды ты уже вернулся за мной. – Я помню наш первый поцелуй,

тепло Блу между нами и губы Тэка – твердые, как камень и нежные,

как тень. Я до сих пор не могу произносить вслух ее имя, но, думаю,

он понимает, о ком я. – Ты вернулся за нами.

В последнее время я все чаще стала мечтать, как мы с Тэком сбегаем.

Прямо под пологом небес исчезаем в лесной чаще, и деревья

приветственно машут нам своими зелеными листьями. И чем дольше

мы идем, тем чище становятся наши тела и разум, словно лес

смывает прошедшие несколько лет: всю кровь, все шрамы, все

сражения. Мы сбрасываем с себя плохие воспоминания и неудачные

начинания и предстаем пред миром совершенно новыми,

сверкающими от чистоты – как куклы, только что вынутые из упаковки.

И в этой моей мечте, моей воображаемой жизни, мы находим

спрятанный глубоко в лесу кирпичный домик, а в нем – все, что нам

необходимо: кровати, белье, посуда. Будто хозяева только что

покинули дом и заперли дверь. Или он был построен для нас и ждал

все это время.

Мы удим рыбу в речном протоке, а летом охотимся на дичь. Мы

выращиваем картофель, перец, помидоры – огромные, размером с

тыкву. Проводим зимние вечера у камина, пока снаружи снег

укутывает весь мир пуховой периной, и все затихает.

У нас четверо детей, может, пятеро. Первая – девочка, до одури

красивая. Мы зовем ее Блу.

Vk.com/deliriumrussia

- Где вас черти носили? – бросается на меня Пайк сразу же, как мы

прибываем на склад.

Он мне не нравится: неприятный тип, вечно в дурном настроении,

считающий, что может помыкать мной – и остальными – когда захочет.

Я слегка отталкиваю его назад ладонью. – Отойди от меня.

- Я задал тебе вопрос!

- Не разговаривай с ней в таком тоне, – вспыхнув, перебивает его Тэк.

Он защищает меня.

- Все в порядке. – Неожиданно я понимаю, насколько устала. Из

головы у меня не идут слова Лины: «Женщина, забравшая меня из

Убежища… Это была моя мать. Ты знала об этом?» Как будто я

должна была знать. Будто это моя вина, что ее мать уехала, не сказав

ей напоследок: «Прощай, увидимся позже».

Но я знаю, что дело в другом. Я всегда думала о Лине, как об одиночке

– такой же, как я. Отчасти даже видела в ней себя. Но она не одна, у

нее есть мать – свободная, борющаяся за свободу. Та, которой можно

гордиться. У Лины есть семья.

Закрыв глаза, я делаю глубокий вдох и представляю покрытый

изморозью домик в лесной глуши. Я открываю глаза.

- У нас были кое-какие дела, – объясняет Тэк.

- И мы их закончили, – быстро добавляю я. Переглядываюсь с Тэком,

пытаясь взглядом сказать ему: «Брось, забудь, давай убираться

отсюда».

- Мы чуть было не ушли без вас, – все еще злится Пайк.

- Дай нам двадцать минут на сборы, – прошу я, и он отходит в сторону,

пропуская нас.

В комнате, где мы спали, все разобрано: койки демонтированы,

одежда и белье сложены и упакованы. Все готовятся к переселению.

Когда регуляторы поймут, что Джулиану помогли сбежать Изгои – если

уже не поняли – начнется зачистка хоумстидов. В конце концов, они

доберутся и сюда.

Не осталось и следа того мальчика, который прибыл вчера поздней

ночью – беглеца из Крипты. Молодой. Тихий. Едва сказал пару слов,

прежде чем упасть в постель. Он выглядел так, словно его жестоко

избивали.

Он из прошлого Лины. Я не могу не размышлять об этом.

- Пропал один из моих ножей, – говорит Тэк, стягивая матрас с одной

из коек. Там мы прячем самые важные для нас вещи: не хотим, чтобы

в них рылись посторонние. Это вовсе не тайник, так поступают все –

скорее, установление границ личного пространства.

Он начинает заводиться, срывая с кроватей тонкие одеяла, взбивая

подушки. – Один из моих лучших ножей!

На миг меня переполняет желание сказать ему, оно распространяется

в груди, как куча мыльных пузырей. «Давай сбежим, – почти

выкрикиваю я. – Только мы вдвоём. Давай оставим все это

позади».

Вместо этого я говорю:

- Проверь в фургоне.

Я остаюсь в одиночестве, когда Тэк выходит из комнаты. Внезапно я

чувствую острую необходимость снова взглянуть на него, убедиться, что это правда. Присев на корточки, я просовываю руку между моим

матрасом и дешевым металлическим каркасом кровати. Спустя пару

минут я, наконец, нахожу его: маленький приборчик, не больше ложки,

бережно завернутый в пластиковый пакет. Он стоил мне одного из

лучших ножей Тэка и серебряной подвески Лины, которую та отдала

мне в первый же день пересечения Границы. Торговка, согласившаяся

достать его для меня, все время твердила про риск. «Все знают, что

сейчас невозможно достать тест на беременность, – повторяла она. –

Вы обязаны предоставить соответствующую документацию,