Читаем без скачивания Убей когда сможешь - Андраш Тотис

— Подумай, подумай над книгой!

Двое мужчин средних лет не имели никакого желания улыбаться. Оба они одеты в строгие костюмы, обуты в ботинки, начищенные до блеска, и это придавало обоим весьма старомодный консервативный вид.

— Чего они хотят? — Мужчина, не отрывая глаз от экрана, закурил.

— К Жиле они уже приходили, — сказал другой.

— Кто?

— Сыщик по фамилии Лелак. Явно человек этого паяца.

Репортаж закончился, на экране появился диктор, и один из мужчин выключил звук с помощью дистанционного управления. Телевизор стоял в углу на блестящих, хромированных стальных ножках.

— Чего он хотел?

— Расспрашивал о состязании. Вроде бы подозревал Жиле.

— Да? — Тот, что был постарше, с удовлетворением выпустил дым из носа. Второй молчал, словно нарушить эту церемонию было верхом неприличия. Когда дым рассеялся, мужчина вздохнул и тихо, словно боясь, что кто-то их подслушивает, сказал:

— Пожалуйста, наведи о нем справки. Поговори со своим другом, а если потребуется… потолкуйте и с этим Лелаком.

Глава вторая

I

Утром снова шел дождь. Альбер Лелак встал с постели, выглянул из окна, увидел детей в дождевых накидках, которые, размахивая портфелями, спешили к станции метро. Маленькие синие, желтые, алые плащ-палатки с надвинутыми на головы капюшонами. Между домами виднелся темно-зеленый грунт, капли дождя доносили в открытое окно свежий запах земли. Видимо, Марта отправилась пешком, потому что их «рено» стоял на месте перед домом. Под лопаточкой дворника мокла квитанция автостоянки. Дети свернули за угол, площадь затихла. Только появившаяся откуда-то кошка загадочно, не спеша, с чувством собственного достоинства бесшумно продвигалась к своей таинственной цели. Альбер захлопнул окно, за одну минуту он продрог. Перешел в другую комнату позаниматься гимнастикой. Отжимаясь на полу, он думал о Фанфароне. Сколько раз нужно отжаться, чтобы победить такого гиганта? Что следует для этого знать? Он попытался продумать приемы самообороны, которые отрабатывал на тренировках со своим другом Жаком. Такому, как Фанфарон, он не смог бы вывернуть руки, не смог перебросить его через себя, такого нельзя пнуть ногой, удары от него отскакивают. На такого даже с ножом не рекомендуется нападать.

Он перешел к подъемам туловища из положения лежа. Вчера вечером Альбер изучил досье Фанфарона, Накануне борец пришел в «Рэнди кок» немного раньше полуночи. Видимо, он не считал для себя обязательным соблюдать спортивный режим. Он был один. Посмотрел программу, побеседовал с официантом, швейцаром, около двух ночи ушел. Пьяным не был. Пил пиво, бутылки три или четыре — ему это нипочем.

После четвертой серии подъемов Альбер почувствовал, что мышцы брюшного пресса разрываются, пот так и льет ручьями.

«Я должен это делать, — говорил он себе. — Как иначе защищаться от таких силачей, от убийц, вооруженных ножами, если даже на эти пустяковые упражнения у меня силы воли не хватает? Если у меня слабые мышцы живота — лежа на спине, — размышлял он. — Как защититься, если на меня нападут сзади? Да еще неожиданно? Если рефлексы быстры, можно, перехватить руку у шеи. Но Фанфарону это не удалось».

Он покачал головой. Фанфарон был не менее двух метров ростом.

От пятой серии он отказался. Медленно, не спеша, наклонился вперед, встал на колени и выпустил воздух из легких. Он чувствовал, что должен пойти в «Рэнди кок», хотя не мог объяснить, зачем это нужно. Ведь сыщики, которые опередили его, явно провели безукоризненную работу. Поговорили с персоналом, посетителями, и действительно они не виноваты в том, что никто ничего не знал.

Сегодня он дежурит после полудня, время у него есть. Мог бы, допустим, полчасика потренироваться, отрабатывая удары на мешке с песком. Или с резинкой попрактиковаться перед зеркалом в подскоках, и поворотах. Однако, когда он вспомнил о Фанфароне и Жиле, ко всему этому у него пропала охота. Он зашел в ванную комнату и под теплым душем размышлял над вопросом, который репортер задал Корентэну: можно ли ожидать новых убийств?

II

— Я в это не могу поверить, — Ле Юисье замолчал, покачал головой и уставился на Бришо искренними, карими глазами. Лицо Шарля оставалось невозмутимым. Он тоже едва верил в то, что видел. Ле Юисье, организатор состязаний «Все дозволено», оказался тощим, слегка сгорбленным человеком с наметившимся брюшком. Он выглядел так, словно не вынес бы даже одной оплеухи, словно презирал насилие. Когда Бришо положил перед ним фотографии мертвого Фанфарона, казалось, Ле Юисье стошнит.

— Не могу в это поверить, — продолжил он, увидев, что Бришо не реагирует. — Не думаю, что его убили из-за состязаний.

Бришо ожидал не совсем этого.

— Вы даже не удивляетесь тому, что его убили? Ле Юисье пожал плечами.

— Мы живем в мире насилия.

Бришо хотелось спать. Он надеялся пойти позавтракать с Альбером в кафе на углу, рассказать про вчерашнюю женщину и понаблюдать, как его друг со скучающим лицом сделает вид, будто все это его не интересует. Он обсудит с ним дело об убитой девушке и, попивая кофе и беседуя, ощутит, что работа продвигается, что в мозгу Альбера крутятся колесики. Он забыл, что его друг придет только после полудня. Забыл про Ле Юисье, который вчера сообщил по телефону, что явится сегодня в полицию.

— Состязание мы организуем в любом случае, — заявил Ле Юисье тоном, не терпящим возражений. — Если к тому времени убьют еще двоих участников, то и без них. Если меня убьют, — он поглядел в глаза Бридю, словно ожидая, что тот успокоит его, скажет, что этого просто быть не может, — другие организуют состязание без меня. Нельзя воспрепятствовать состязаниям по кетчу таким способом.

— А другим?

Ле Юисье самоуверенно ухмыльнулся.

— И другим способом нельзя. Прогресс не остановишь! Скажете, это бесчеловечно? Но, простите, чему тут удивляться? Весь мир бесчеловечен. Публика требует таких состязаний. И она их получит. Почему же это бесчеловечно?

— Их может запретить прокуратура, — перебил Бришо.

— Да отчего же? Разве запрещают автогонки из-за того, что они опасны? Не скажите! Если старт четырежды будет неудачным, если машины врежутся в зрителей, сотня людей погибнет, тысячи будут покалечены, получат ранения, что сделают? А? Дадут пятый старт. Да, мосье, так и произойдет. — Ле Юисье вошел в раж. — Вы можете назвать хотя бы один футбольный матч, который отменили после брюссельской трагедии? Даже брюссельский не отменили!

Эти доводы Бришо уже читал в газетах так же, как и контраргументы.

— В автогонках целью является победа, а не физическое уничтожение противника, — сказал он. — В ваших состязаниях участники стремятся убить друг друга.

— Неправда! — воскликнул Ле Юисье. Кадык его запрыгал под пуловером цвета сливочного масла. — Они так же хотят победить, как и все другие спортсмены. Противник может сдаться, если… — тут воодушевление покинуло его или он просто пришел в замешательство, не зная, как бы поделикатнее выразиться.

— Если он не хочет подохнуть, — продолжил Бришо.

— Если он в проигрышном положении, — нашелся Ле Юисье. — Наше нововведение заключается лишь в том, что мы не пытаемся втиснуть нашу борьбу в чужие правила. Почему же это бойня? В уличных драках абстрагируются от физической невредимости противника, однако не убивают друг друга.

— Иногда убивают, — сообщил ему заместитель руководителя отдела по расследованию убийств. — И потом на улицах дерутся не идеально тренированные силачи в центнер весом.

— Иногда и такие дерутся, — информировал его Ле Юисье.

Оба искоса поглядывали друг на друга через письменный стол. Бришо все еще не понимал, чего хочет посетитель.

— Иначе говоря, прокуратура не станет запрещать состязания, и мы их проведем, что бы ни писали некоторые газеты. Я уверен, — он наклонился вперед, чтобы подчеркнуть то, что хочет сказать, — абсолютно уверен в том, что убийство Фанфарона не имеет никакого отношения к этому событию.

Он хотел было встать, чтобы уйти. Однако полицейские обладают средствами для того, чтобы насыпать гражданам перцу под нос. Бришо вежливо попросил его снова присесть, включил магнитофон и начал расспросы. Это только в фильмах люди, оскорбившись или возмутившись, вскакивают и выбегают с допроса в полиции. На практике дело длится до тех пор, пока сидящий по ту сторону стола считает это необходимым. Разумеется, вторая сторона тоже способна на многое. Она может лгать, злиться, ей может все надоесть, но отвечать так или иначе приходится. Ле Юисье, видимо, пытался делать хорошую мину в этой игре. Бришо расспрашивал его о личной жизни Фанфарона, его заработках, хобби, его прошлом, о партнерах по тренировкам, о состоянии коммерческих дел. Без всякой особой связи собирал информацию на магнитофонную ленту. Лелак будет ему благодарен: он сэкономил ему допрос.