хотим услышать, что именно вас сподвигло на поднятие мертвецов. Тогда, судя по показаниям свидетелей, конница на вас не нападала!
— Ах, вы об этом случае… — Я скорбно наморщил нос. — Прошу простить меня, высокоуважаемый совет, но вот как раз об интересующих вас событиях я сам узнал, как говорится, из третьих рук. После атаки конницы я потерял сознание и, говорят, упал с крыши фургона на землю. Вроде бы я несколько раз потом приходил в себя… Однако что именно делал я в эти моменты… и почему… рассказать я вам не могу. Просто не помню! Единственное, что всплывает в памяти, что кто-то сильно шумел… А так… Больше ничего…
Я опять развел руками и для комплекта пожал плечами.
— Откуда вам известны примененные вами заклинания?
— Меня научил им мой отец… (Все на него спишу!)
— У вас разрешена некромантия?
— Вы знаете, у нас вообще очень мало магов. Кроме членов нашей семьи, я больше никого не знаю. Только сейчас, попав к вам и увидев разом столько людей, владеющих магией, я понял, что гильдии магов у нас нет. Наверное, потому, что магов просто мало. И никто не следит, кто из них что делает…
Над столом совета возник гул голосов. Совет обсуждал услышанное.
— М-да… ну хорошо…
Конечно, хорошо!
— Однако вы вполне могли использовать другое заклинание…
— Если бы я знал какое-нибудь другое массовое заклинание, то да! — честными глазами глядя на спросившего, ответил я. — Если бы меня научили чему-нибудь перед тем, как отправить на войну, то конечно же — да! Вы можете поинтересоваться у присутствующего здесь господина Мотэдиуса о том, из чего состоит арсенал заклинаний первокурсника. Он вам подтвердит, что боевых заклинаний в нем нет!
Мотэдиус под взглядами совета кивнул, подтверждая мои слова.
— Вполне возможно, что наше присутствие при подавлении мятежа было продиктовано весьма вескими причинами, о которых я не знаю, но то, что мы не пошли на смазку для мечей, это просто какое-то чудо… — непонимающе развел я руками и продолжил, озвучивая совету встречную претензию: — Вообще посылать на войну тех, кто только стал магами, очень странная практика. Конечно, я недавно в вашей стране и, вполне возможно, чего-то не понимаю или не знаю, но все равно мне кажется это очень и очень странным.
В зале вновь установилась тишина.
— Да! А собственно, почему их послали? — с удивлением спросил ветхий старичок-воздушник, нагибаясь к столу и выглядывая из-за своих соседей на главу совета. — Действительно странная идея. Зачем это было нужно — отправить первый курс на войну?
Все завозились, заскрипели стульями и стали поворачиваться к своему главнокомандующему, не спешившему отвечать. Похоже, всем это было непонятно и всех действительно интересовал вопрос: кто придумал эту дурь?
Однако архимаг отвечать на вопрос не спешил. Нахмурившись, он сидел за столом, сцепив пальцы. Пауза.
— На этот вопрос я отвечу позже, — наконец открыл он рот и тут же недовольно поджал губы.
В совете недовольно и недоуменно загудели. Что значит позже?
— Так! — перебивая их, громко произнес глава совета. — Закончим с этим. Скажите, Эриадор, как вы сами думаете, заслуживаете вы наказания или нет?
— Конечно же нет! За что меня наказывать? Послали на войну — поехал, как верный присяге дворянин. Приехал, стойко нес тяготы войны — мерз, голодал, сидел в грязи под стрелами, выполняя долг. Пришлось вступить в бой — сражался в меру сил и способностей. Ну напуделял… Так это от недостатка опыта, и ранен в голову был! Но с поля боя не бежал. Сражался до последнего, сколько мог. Говорят, даже очень неплохо сражался. Да и потом, как меня наказать? Самое страшное для мага — потерю способностей — я получил, сражаясь за императора. Теперь вот инвалид. Чем меня еще можно наказать? Только голову отрубить или за решетку посадить. Ну не знаю… кому и чем это поможет…
В зале установилась продолжительная тишина. Архимаг сидел, скривившись, члены совета хмурились, обдумывая услышанное.
«Если бы ректор сейчас вскочил и закричал, вытянув руку вперед: „Свободу Эриадору Аальсту!“, его бы поддержали», — усмехнулся я про себя, представив эту картину.
— Хорошо, — наконец сказал глава совета. — Я думаю, что у совета вопросов к вам больше нет. Вы можете идти. Есть ли у вас какие-нибудь просьбы, жалобы?
— Жалоб нет, есть просьба.
— Я вас слушаю.
— Очень хочется узнать, кому я обязан столь крутым поворотом в своей судьбе, лишившим меня способностей. Скажите, кто отправил меня на войну?
Гробовая тишина в зале. Влатий пристально смотрит мне в глаза.
— Что ж, вы имеете на это полное право, — наконец произнес он. — Приказ о направлении первого курса целителей вместе с экспедиционным корпусом подписан императором…
Некоторое время спустя в том же зале.
— Я считаю, что император, принимая решение за Верховный совет магов империи, нарушил договоренности… Это ломает сложившийся порядок вещей, что при попустительстве в дальнейшем может привести к большим проблемам. Одно только то, что ректор университета без раздумий выполняет указания императора, не получив на это одобрение совета, является иллюстрацией этих возможных проблем…
— Я еще раз повторяю, что на документе была подпись вашего секретаря! — зло сказал Мотэдиус, стукнув костяшками пальцев, сжатых в кулак, по столу.
— А я вас еще раз спрашиваю: что, секретарь тут всем руководит? — не менее зло ответил ему Влатий, сощурив глаза. — Или, может, все же избранный глава совета? Вы допустили преступную глупость, выпустив такие таланты из рук и отправив их на какую-то мелкую войну. Это ваша вина! Да! Ваша вина! И вина всех окружающих, кто не пожелал хоть на минуту задуматься, чем это может закончиться!
— Я выясняю происхождение этой подписи и как это прошло мимо меня, — после небольшой, но напряженной паузы произнес Влатий, уводя разговор в сторону. — И пока получается, что, похоже, кто-то на себя слишком много берет либо считает себя чересчур умным!
Настороженная тишина в зале.
— Хорошо, давайте заканчивать, — выдохнув, сказал глава совета. — Лично мое предложение в отношении Аальста — делать вид, что ничего не произошло, что, впрочем, так и есть. Парень действительно оказался в
