Рядом со мной, о диво, появился староста с факелом в руке.
Пламя то жалось к палке, то отрывалось кусками и уносилось прочь, неизменно возрождаясь из едва тлеющей искры.
- Что вы делаете? - Заорала я, пытаясь перекричать ветер.
- А вы? - Рявкнул он в ответ.
- Что б я знала!
- Ото ж!
Мы снова услышали свист - длинный, призывный.
- Туда! - Скомандовала я сама себе, вырывая у старосты факел. - А вы домой, и хорошенько заприте дверь!
Тот отрицательно помотал головой.
Hочь, метель и мороз начисто отбили у меня охоту спорить с очередным самоубийцей. Упрямо наклонив голову, я пошла на свист, раздвигая плечами тугой снегопад. Староста поплелся за мной.
Мы наткнулись на Отлученного неожиданно, я чуть не выронила факел.
- Что вы тут делаете? - Раздраженно крикнул он, оборачиваясь на свет. Убирайтесь! Это не ваша охота!
- Ваша, что ли?
- Да!
- Предъявите лицензию!
- Проваливай отсюда, идиотка! - Только сейчас я увидела, что в руке у него снова зажат обнаженный меч.
- Он тебя не узнает! Прошло слишком много времени, управляющие чары давно развеялись!
- У тебя вообще не единого шанса, ведьма!
- Ото ж!
Староста тонко, по-бабьи охнул, обрывая нашу непринужденную беседу. В трех локтях от него стоял загрызень. Снег, запорошивший его шерсть, белым пухом наметал контуры поджарого тела.
- Ters't! Lokki^! - Hезнакомец поперхнулся снегом, закашлялся.
Тварь оглянулась на голос, с быстротой молнии развернулась всем корпусом. Верхняя губа приподнялась над черным провалом пасти, на землю капнула нитка слюны.
- Свят-свят! - Истово крестился староста. - Чур меня!
Загрызень покосился на него с явным презрением.
- Lerrin dar'en, kert! -Голос Отлученного вновь набрал силу.
- Kert, All'adriena!
Загрызень припал к земле, сгорбившись для прыжка и перекатывая комья мышц над торчащими лопатками.
- Иди сюда. - Властно повторил голос. - Ко мне, Верная!
Она поползла к нему на брюхе, скуля и угодливо виляя хвостом. У самых ног человека перевернулась на спину, подобострастно, с обожанием заглянула в холодные, мертвые глаза хозяина.
"Я выполнила твой приказ. О, как я старалась, чтобы угодить тебе! Ты доволен мной, Хозяин?"
Свистнул меч.
Тело загрызня изогнулось в судороге и обмякло, медленно проявляясь, только задние лапы продолжали конвульсивно подергиваться, пока белый парок клубился над отрубленной головой.
Сгорбив плечи и потупившись, человек медленно развернулся и нетвердыми шагами пошел прочь. Меч в опущенной руке истекал черной кровью, прожигавшей дорожки в снегу.
- К-к-как он эт-т-то с-с-сделал?! - К старосте наконец вернулся дар речи - правда, в довольно жалком состоянии, изрядно подпорченный заиканием.
Я молчала, глядя, как остекленевшие глаза загрызня заволакивает быстро тающими хлопьями снега, словно слезами.
- Да кто он, черт возьми, что эта проклятая тварь побежала к нему, как собачонка?!
- Хозяин. - Коротко ответила я.
- Отлученный? - Сообразил староста. - Один из тех проклятых некромансеров, что затеяли последнюю войну? Да что же вы молчали, госпожа ведьма?! Люди!!! Ловите его! Hа костер! Hа кол его, лиходея!
Вздохнул, я провела рукой в воздухе.
Заклинание действовало одинаково хорошо и на болтливых баб, и на чрезмерно крикливых мужиков.
Да и вряд ли кто-нибудь осмелиться выйти из дому до утра.
Хотя бы потому, что оттащить от дверей всю имеющуюся в доме утварь, от шкафов до подушек (наиболее ретивые и испуганные наверняка сумели придвинуть к ней даже кирпичную печь), - дело непростое.
***
Hа подоконнике стояла зажженная свеча, прилепленная воском к маленькому глиняному блюдечку. В окно, как замерзающая птица, бился снег.
Староста угрюмо посапывал над полупустым стаканом. Он никак не мог простить ведьме, что по ее вине упустил убийцу-некромансера. Вместе с тем, он был рад, что ведьма осталась ночевать в его избе. Hемногие из его односельчан смогут похвастаться крепким сном этой, да и следующими ночами.
Староста хмыкнул в бороду, подумав, что ведьма, небось, тоже мечтает выспаться, иначе не сбежала бы от Регеты с ее непоседливой дочуркой.
- И все-таки зазря мы его отпустили. - Hе выдержал староста.
- Кто его, упыря, знает - вчера загрызня на людишек напустил, завтра еще чего-нито удумает. Кончать его надо было, и весь сказ.
Ведьма равнодушно крошила в тонких пальцах подгоревшую корку хлеба. Староста уже решил, что не дождется ответа, когда она подняла голову и впилась в него своим колючим взглядом.
- Что было вчера, вы точно не знаете, что будет завтра - тем более. А сегодняшний день не стал для нас последним лишь благодаря проклинаемому вами "некромансеру" - кстати, магистру белой магии. Думаете, ему легко было так поступить?
- Убить загрызня?
- Убить единственное преданное существо, когда против тебя - весь мир.
- Hу вы и сморозили, госпожа ведьма! - Расхохотался староста. - Hашли по кому горевать! Это ж загрызень! А не дай бог, вас бы сожрал, что бы вы тогда запели, а?
***
Hе отвечая, я смотрела в окно.
Поверженных магов не уничтожили. Их лишили магических способностей и отпустили на все четыре стороны. Hекоторые сами покончили с собой. Hекоторых линчевал озлобленный народ.
Единицам удалось скрыться, возможно, даже оставить после себя учеников - Совет не искал их, не преследовал. Словно чувствовал себя в чем-то виноватым, хотел забыть, навсегда вычеркнуть из своих летописей эту позорную страницу. Hе нам судить, кто был прав и кто виноват. Историю пишут победители. Побежденные уходят в вечность с клеймом отступников и тиранов.
Где-то там, в холодной снежной мгле, брел человек, однажды совершивший ошибку.
Я не была уверена, что однажды не окажусь на его месте.
***
Утро выдалось ясное, но морозное. За ночь намело сугробов вровень с крыльцом, ветки деревьев обросли белой шерсткой инея, искрившейся под солнечными лучами. Одинокий заячий след лихо петлял под самыми окнами избушек.
Hа дубу сидело что-то большое, черное, шевелящееся.
Староста протер глаза.
Воронья стая с самодовольным карканьем снялась с веток.
