4 Поставить их на место
Только под занавес XX века это спортивное событие – Суперсерия -72 – получило настоящую оценку – оно признано самым значительным событием столетия в мировом спорте. Именно хоккей перевернул представление многих о том, каким должен быть спорт, не только хоккей, на многие годы вперед.
В общем, идея «поставить русских на место» хотя бы в хоккее, высказывалась в Канаде неоднократно. Но как это сделать? Главным препятствием оказалась… Олимпийская хартия. К Олимпиадам допускались только любители, а где взять сильных любителей, если они, как только выходят на высокий уровень игры, уходят в профессионалы? Главным «смотрящим» в этой области был американец, президент МОК Эвери Брендэдж, категорически заявивший, что, если кто-то из любителей сыграет хоть один матч против профессионалов, то его не допустят на Олимпиаду. Кстати, из-за этого не играл в Гренобле швед Ульф Стернер, проведший несколько матчей в составе «Нью-Йорк Рейнджере» и вернувшийся на родину. Так что опасавшиеся сурового американца советские спортивные руководители и слышать не хотели о матчах с профессионалами.
По крайней мере до окончания игр 1972 года в Саппоро, где сборная СССР в очередной раз выиграла золотые медали. Это еще больше подогрело руководителей организации «Хоккей Канада», куда входил молодой и весьма энергичный руководитель профсоюза игроков НХЛАлан Иглсон. Он быстрее других понял, что НХЛ нужны новые идеи и что-то особенное, поскольку все приедается, а остутствие интереса может убить игру.
По-канадски наивный Алан Иглсон еще в 1969 году написал письмо Председателю Президиума Верховного Совета СССР Николаю Подгорному, в котором предлагал сборной СССР сыграть против команды хоккеистов НХЛ. Естественно, он полагал, что глава государства согласно конституции – Председатель, не знал он о роли КПСС, не говоря уже о том, что главным хоккейным болельщиком был Леонид Брежнев. Иглсона пригласили в Москву – он был все-таки «профсоюзным деятелем», отстаивал интересы «рабочих». На прощание Андрей Старовойтов, который вел переговоры – письмо было «спущено» в Спорткомитет, посоветовал больше не писать писем в ЦК или Верховный Совет – сами договоримся.
Первый матч профессионалов, который в Канаде увидел Борис Майоров в 1960 году, потряс его. А потом он понял – играть с ними можно. Канадцы в своем хоккейном развитии шли вперед едва заметным шагом, а мы мчались вдогонку, но с огромной скоростью, они варились в собственном соку, а мы носились по миру в поисках учителей, партнеров, всего, что могло бы улучшить нашу игру.
Трагедия обоих – Чернышева и Тарасова – была в том, что они в конце 1971 года и в начале1972 года, даже перед Олимпиадой, которую команда выиграла, уже говорили, что плохо себя чувствуют, что устали. Говорил, в основном, Тарасов. И руководство решило им внять – уже в Саппоро поехали Всеволод Бобров, Николай Пучков и с ними был Николай Карпов. Приглядывались…
А после Олимпиады произошла «смена караула».
Правда, тренерский тандем Бобров – Пучков в своем дебютном чемпионате – в Праге – золота не добился. К этому руководители Спорткомитета отнеслись спокойно – Чернышев с Тарасовым тоже поначалу не каждый год «золото» выигрывали. Но в Праге было подписано соглашение с несколько непонятной организацией Хоккей-Канада, скоро стало ясно, что грядут матчи с самыми настоящими профессионалами из числа главных звезд.
– Первый вариант контракта делали какие-то любители, которые ничего не понимали в хоккее, – вспоминал Иглсон – Я посмотрел первые три страницы и понял, что он плохой. Наш посол в СССР настаивал, чтобы все было зафиксировано на бумаге, Андрей Старовойтов бился за каждый пункт. В итоге – сто с лишним страниц. Со Старовойтовым было легко – сначала мы с ним воевали, он отстаивал свои позиции, потом находили компромисс, а когда договаривались о чем-то, можно было быть уверенным: все так и будет. Большой контракт делается, когда стороны не верят друг другу. Мы прошли эту стадию, и потом нам со Старовойтовым хватало одной страницы и рукопожатия.
В июне Тарасов пришел к председателю Спорткомитета – так, мол, и так, мы с Чернышевым здоровы, готовы возглавить сборную. Сергей Павлов в ответ – тренеры назначены, нет причин их менять. Через некоторое время Тарасов стал предлагать, чтобы от СССР играла команда ЦСКА – она сильнее сборной и, вообще, давайте проведем контрольный матч – сборная СССР против ЦСКА. Бобров согласился. Все армейцы из его команды ушли в свой клуб, в сборной остались динамовцы, спартаковцы, игроки из «Крылышек».
Сборная переиграла Тарасова тактически – ее игроки проводили на льду больше времени, а армейцы играли непривычными для них тогда короткими отрезками – секунд по 30. Дело в том, что великий тренер не мог уйти от себя – в чемпионате страны он всех переигрывал за счет тактики силового давления, потому и на этот раз решил играть в предельно высоком темпе, короткими сменами. А те же Петров и Харламов попросту не успевали войти в игру. В общем, результат – 8:1 в пользу сборной. После этого матча почти все вместе поехали на сбор в Новогорск. Из армейцев по совету Тарасова отказался играть в команде Анатолий Фирсов. По какой-то причине не было в составе и Виталия Давыдова.
Конечно, фигура тренера Анатолия Тарасова выделяется своей уникальностью. Причем не только его достижениями и неудачами – а было и то и другое – но и вообще, как личность. Мог и почудить. Порой его личные качества сказывались на ведении игры, особенно, когда он руководил ЦСКА. Эмоции его захлестывали через край, и он начинал тасовать команду, всех задергивать. Тарасов был более яркой личностью, чем его напарник, но в роли главного тренера он не выиграл ни одного чемпионата мира. Главным был Аркадий Чернышев, и вот в тандеме они добились огромных успехов.
У канадцев также не все было безоблачно с комплектацией. Поначалу глава НХЛ Кларенс Кэмпбелл заявил, что не позволит игрокам НХЛ участвовать в этих матчах. Иглсон парировал, что соберет команду из своих клиентов – он вел контракты тридцати или сорока ведущих игроков Лиги. Потом владельцы восстали против включения в команду Бобби Халла – тот ушел в конкурирующую с НХЛ организацию – ВХА (Всемирную хоккейную ассоциацию). Иглсон договорился с Бобби, что объявит о его включении в последний момент, когда уже ничего нельзя будет сделать против этого. Но Халл в субботу поиграл в гольф, выпил пива и… проболтался журналистам об этой договоренности. Начался скандал, и один из сильнейших игроков Канады остался дома.
Кстати, эта команда не носила название «Сборная Канады», она называлась «Команда Канады». Это была дань неким юридическим нюансам, которые для большинства не имеют большого значения.
Ажиотаж перед серией был большой, и буквально перед отъездом из Москвы главного тренера Всеволода Боброва вызвали в ЦК КПСС. Он сказал, что канадцы, конечно, сильны, но не настолько, чтобы устроить нам разгром. Установки – надо выиграть – не было. Просто попросили сыграть достойно, чтобы не было стыдно. Тогда никто не понимал, что эта серия станет эпохальным событием в мире спорта.
Парадокс, но перед началом серии преимущество было у сборной СССР – канадцы не знали стиль советского хоккея – пас, скрещивание, маневренность. Не знали они и методов подготовки советской сборной. За две недели до начала серии в СССР приехали Джон Маклеллан и Боб Дэвидсон из Торонто. Оба в прошлом хорошие игроки, выигрывавшие Кубок Стэнли, затем тренеры, скауты. «Не знаю, как их там принимали русские, – говорил Иглсон, – но они доложили так, что все были уверены: будет восемь – ноль».
Контрольный матч сборной СССР они видели, когда команда играла после свадьбы Третьяка, на которой никто не следил за нарушением режима. Владислав играл – хуже некуда. «Их вратарь – самое слабое место, он и воздушный шарик не поймает», – докладывали скауты.
Сборная СССР прилетела в Монреаль 30 августа рейсом СУ-301 Аэрофлота. 1 сентября после своей утренней тренировки на катке имени Мориса Ришара канадцы неожиданно остались и с трибун смотрели за тренировкой сборной СССР. Наша команда попала «под акклиматизацию», а потому действия игроков нельзя было рассматривать всерьез. «Казалось, русские нападающие во время броска не умеют правильно распределять вес тела. Защитники, большие и неуклюжие, чуть не падали, пытаясь резко изменить направление движения, – вспоминал Драйден – Нас одурачили».
Никто их не дурачил, просто хоккеисты еще не пришли в себя.
Правда, был один случай, когда «советский» попытался одурачить канадца. Вместе со сборной СССР прилетел самый популярный в стране телекомментатор Николай Озеров. Он на самом деле был тучным мужчиной и двигался весьма неторопливо. И вот кому-то пришла идея, чтобы Озеров сыграл в теннис с «тощим» Иглсоном. Глядя на Озерова, никто бы не сказал, что это – многократный чемпион страны по теннису. Может быть, когда-то в далеком прошлом он что-то мог…
