Читаем без скачивания Москва - Варшава (Богомол - 5) - Алексей Биргер

А потом, спустя довольно много времени, последовало другое предложение. Но чтобы оно последовало, должен был произойти ряд событий...

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Повар, в который уже раз, внимательно перелистывал досье "Литовца". Это досье он знал наизусть - и все равно надеялся выловить какую-то мелочь, на которую прежде не обращал внимания. Мелочь, которая представит нынешнюю трагедию с неожиданной стороны и прольет на неё неожиданный свет. Объяснит, почему Литовец вздумал утонуть... в самый неподходящий для этого момент!

Первый листок, давно пожелтелый, давно вызывал у Повара улыбку. Кто знает, как бы сложилась судьба Литовца, если бы этот отчет пошел по другим каналам. Но в то время Повару было поручено курировать польскую и гэдээровскую контрразведки - и, разумеется, ни один документ, хотя бы косвенно связанный с диссидентсвующим "фотохудожником" Станиславом Жулковским не мог пройти мимо него.

Майор Гончаров Валерий Осипович докладывал, что объект вербовки повел себя самым возмутительным образом и отверг предложение о сотрудничестве в самых непристойных выражениях. Майор был чуть ли не оскорблен в лучших чувствах - если эти лучшие чувства вообще у него когда-нибудь были, про себя усмехнулся Повар - и считал, что объект достоин как минимум помещения в психушку, потому что его асоциальное поведение может быть присуще лишь тяжелому шизофренику.

На отчете имелась на полях резолюция Повара - сделанная после тщательного изучения отчета, личной беседы с майором Гончаровым и проработки - через одного из подчиненных, направленных в иняз "стукачика", доложившего, что на свадьбе объект и молодая жена Жулковского вели себя странно, как люди, между которыми назревает роман: "Не трогать! Такими кадрами не бросаются!"

И Повар, как всегда, оказался прав.

Следующий важный документ - мелкие доносы о поведении в институте и сомнительных высказываниях были не в счет - был датирован уже началом восьмидесятого года. Тот же "стукачик" сообщал, что объект, при обсуждении за выпивкой ввода советских войск в Афганистан, пробросил странную - можно сказать, сомнительную - фразу: "Я не знаю, что мне дороже - свобода Литвы или целостность великой империи. И вообще, я чувствую себя персонажем Баниониса в "Никто не хотел умирать" - человеком, который пошел на все ради любви к жене главаря "лесных братьев"..."

На этом донесении тоже имелась пометка Повара:

"Подсунуть "Архипелаг ГУЛАГ. Только первый том!"

Повар опять ухмыльнулся. Как ни крути, а он всегда бил в "яблочко"!

А вот фотография: огромная площадь, заполненная народом, папа римский благословляет соотечественников... Второе июня тысяча девятьсот семьдесят девятого года. Фотография вырезана из журнала. Фломастером взято в кружочек лицо Марии: Жулковкий, делавший фотографию по заказу редакции, не удержался от того, чтобы не поймать в кадр лицо жены, сняв папу и толпу с определенной точки.

Повар всматривался в это молодое, совсем молодое лицо. Так, значит, ради этой рыжеватой красавицы Литовец и поджег свою жизнь... А вот фотокопия конверта польской грампластинки, где фломастером отчеркнута в перечне песен "Песенка о бумажном солдатике".

Почему-то над этой фотокопией Повар надолго задумался, хмуро сдвинув брови.

- "И там сгорел он ни за грош, Ведь был солдат бумажный..." пробормотал наконец Повар. - Вот ведь подлая штука, любовь...

Документы того периода, когда Литовец впервые услышал имя Леха Валенсы... Документы времени Московской Олимпиады...

У него на столе запищал переговорник.

- Да? - сказал Повар.

- Прибыли Игорь Терентьев и Андрей Хованцев, - доложил дежурный.

- Пропускай, сразу ко мне! - распорядился Повар.

Перед появлением партнеров - совладельцев частного детективного бюро, которому Повар довольно открыто покровительствовал (сначала помня заслуги Игоря Терентьева - основателя бюро - в то время, когда Терентьев ещё был на "государевой службе", а потом ценя смекалку подобранного Игорем "профана" Хованцева, несколько раз сыгравшего идеально точно на руку Повару) - Повар убрал в сейф досье Литовца и достал из сейфа видеокассету.

- Садитесь, садитесь! - добродушно махнул он своей пухлой рукой, когда партнеры замялись в дверях. - Рад вас видеть, ребятушки! - и осведомился, едва партнеры сели в два кресла по другую сторону стола. - Ну, что, не будем тянуть быка за рога? Сразу начнем с главного?

- Как скажете, - развел руками Терентьев.

- Тогда, будь добр, вставь, эту кассету в видеомагнитофон. А то мне, старику, таскаться по кабинету...

Игорь встал и вставил кассету в видеомагнитофон. На экране возникли жуткие кадры: перекореженный, рухнувший с моста поезд, изувеченные трупы...

- Узнаешь? - спросил Повар у Андрея Хованцева.

- Да, - ответил тот. - Это тот самый мост, над которым я выкинул из окна туалета снайперское ружье Богомола.

- Катастрофа произошла через сутки после того, как вы проехали на этом поезде, - сухо сообщил Повар. - Есть повод задуматься?

Компаньоны ничего не ответили, но Игорь Терентьев присвистнул.

- А вот люди, которые ехали в одном из следующих поездов - и которые должны были стать вашими "дублерами", чтобы, если что, охота устремилась за ними, а не за вами, - на экране возникли фотографии мужчины и женщины. У Игоря округлились глаза - он узнал мужчину. - Мужчина знал, что работает дублером, женщина - нет... А вот они же - двухдневной давности... - на экране возникли два обезображенных трупа на берегу Острова Влюбленных. Потом пошли видеозаписи допросов свидетелей и причастных к делу лиц включая Станислава Жулковского. - ...Ну, что скажете? - осведомился Повар, когда пленка докрутилась до конца.

- Это каюк! - сказал Игорь Терентьев, за время прокрутки пленки успевший все осмыслить и просчитать все варианты.

- И что с этим делать? - осведомился Повар.

Андрей и Игорь переглянулись. Ответ напрашивался: срочно оповестить Богомола. Но никто из них не решился бы произнести это вслух.

- Однако... - произнес Андрей после паузы. - Все знали, что в Германию уехал я... Как можно было спутать меня с другим человеком?

- Почему бы и нет? - возразил Повар. - Да, все знали, что ты выехал в Германию, но никто не мог гарантировать, что ты до неё доехал. Последнее достоверное свидетельство - отметка о том, что границу пересекли некие супруги Анисимовы. Далее, в Польше, я вас, как помнишь, подстраховал, уничтожив засаду, которая должна была вас перехватить. Преследователи знали лишь - да и то не наверняка - что при выезде из Москвы Анисимовым-мужем был ты. Но ты ведь в тот момент являлся полным профаном и дилетантом. Так не разумнее ли было предположить, что я не стал доверять самую важную немецкую - часть операции полному профану, а использовал тебя лишь как отвлекающий маневр. Что, едва оказавшись в Германии - а может, и на территории Польши - ты, так сказать, "сдал свои полномочия" другому человеку, сверхсекретному суперпрофессионалу, и дальше "Анисимовым" был он, а ты лишь в должный срок изобразил возвращение в Москву... - Повар вздохнул. - Смотрим дальше. Наши враги знали, естественно, в какую часть Германии я вылетел - поскольку встречу с немецкими коллегами мне пришлось назначать по служебным каналам связи, то моих передвижений не скроешь. Потом они видят, что сразу после моего прилета немецкая полиция проявляет большой интерес к вполне определенному поезду, проходящему всю страну с севера на юг, особенно тщательно исследуя местность вокруг вполне определенного моста. Они не знали, что идет поиск снайперского ружья, и вполне могли решить, что в бауле, который мой агент в условленном месте выбросил из окна, и находится дискета со всей финансовой информацией. Если мой агент - строго секретный, используемый лишь для особых поручений, да ещё и притворяющийся тобой, то он вполне мог так поступить, чтобы не засветиться, встречаясь со мной лично. Далее, преследователи замечают, что полиция продолжает дежурить, и делают вывод, что агент ещё не проехал, его только ждут... - Повар опять сделал плавный жест рукой. - Следствие по делу крупнейшей в Германии железнодорожной катастрофы ещё не закончено, однако основные выводы известны уже давно, почти полгода. Немецкие следователи убеждены: это произошло из-за трагического совпадения ряда естественных причин - изношенности моста, сверхскоростного режима поезда и так далее. Вряд ли они изменят свое мнение. Однако, при том, что известно нам, можно допустить, что это "совпадение естественных причин" было искусно организовано. И тогда следует радоваться, что пара ваших дублеров ехала не на следующем поезде после вас, а через поезд, - Повар опять вздохнул. - Мне настолько было важно, чтобы вы доехали в целости и сохранности, что я впервые велел Литовцу несколько приоткрыться и отвлечь часть внимания на себя. Он приоткрылся не настолько, чтобы его можно было окончательно разоблачить, но какие-то ниточки к себе оставил. И, возможно, начав разматывать эти ниточки, они через год в конце концов добрались до него и до той женщины, вместе с которой он находился в поезде... Тем более, что совсем недавно мне пришлось срывать его из Парижа в Москву и довольно сильно засвечивать, бросив в самую жаркую точку боя - что тебе, Игорек, отлично известно...