Я взял ее ладонь и провел пальцем.
– Опасны ли Потаенные? Почему их ненавидят?
– Нисколько не опасны. Религия запрещает им убивать, поэтому они даже не защищаются. Они верят, что все равны перед Богом и предстанут перед Его судом после смерти. Великие вожди, такие как Йода, ненавидят это учение. Воины тоже. Если все равны, и Бог наблюдает за нами, то постыдно так плохо обращаться с народом. Наш мир перевернулся бы с ног на голову, если бы каждый мыслил, как Потаенные.
– Ты веришь?
– Вряд ли такой Бог существует, хотя я считаю, что ко всем должно относиться одинаково. Неприкасаемые, крестьяне, Потаенные – они все нуждаются в защите от жестокости воинов. И я собираюсь принять помощь от любого, кто ее предложит. Мне плевать, земледелец то будет или неприкасаемый. Я всех возьму в свою армию.
Каэдэ промолчала. Наверно, мои мысли показались ей чуждыми и омерзительными. Я уже не верил в Бога Потаенных, однако их учение неизменно укоренилось во мне. Действия простолюдинов, убивших у ворот незваных Отори, вызвало у меня только одобрение, ибо я видел в них равных, а вот Макото был шокирован и оскорблен. Прав ли он? Выпускаю ли я зло, которое не смогу контролировать?
– Потаенные считают, что женщины ничем не хуже мужчин? – тихо спросила Каэдэ.
– В глазах Бога, да. Жрецами обычно становятся мужчины, но если нет человека подходящего возраста, то старшая женщина может стать жрицей.
– Ты разрешишь мне сражаться в твоей армии?
– Будь любая девушка столь искусной в бою, я бы с радостью бился с ней бок о бок, как в Инуяме. Однако ты наследница Маруямы. Если тебя убьют, наше дело будет проиграно. К тому же я этого не перенесу.
Я притянул Каэдэ поближе и провел рукой по волосам. Осталось обсудить положение учения Потаенных, которое не мог понять ни один воин – нельзя лишать себя жизни.
– Здесь мы были в безопасности, – прошептал я. – Как только отправимся в путь, все изменится. Хорошо бы никогда не расставаться, но случиться может всякое. Многие хотят моей смерти, и все же я буду жить, пока не свершится пророчество, пока наша мирная страна не раскинется от моря до моря. Обещай: что бы ни произошло, что бы тебе ни говорили, ты не поверишь в мою гибель, пока не убедишься собственными глазами. Обещай не убивать себя, пока не увидишь меня мертвым.
– Обещаю, – едва слышно произнесла она. – И ты тоже.
Я поклялся ей не поступать иначе. Когда жена заснула, я еще долго лежал в темноте и думал об открывшейся мне истине. Все таланты, которыми я награжден от рождения, даны во имя достижения цели – страны мира и правосудия, где хо-о не только появится, но и совьет гнездо и взрастит потомство.
2
Я немного поспал. Когда проснулся, было по-прежнему темно. Я позвал Майами, разбудил Каэдэ и велел ей одеваться. Вернусь за ней, когда настанет время уходить. Я доверил ей сохранить коробку с записями Шигеру о Племени. Они должны непрестанно находиться под присмотром, чтобы спасти меня однажды от смертельного приговора, вынесенного Племенем, и, возможно, заключить союз с Араи Даичи, самым могучим полководцем Трех Стран.
Храм бурлил, однако монахи готовились не к утренним молитвам, а к отражению удара Отори и к долгой осаде. Факелы откидывали мерцающие тени на мрачные лица людей. Я надел кожаные доспехи с красно-золотой отделкой, сразу почувствовав себя старше и уверенней. Я вышел к воротам и увидел, как на рассвете мои люди отправляются в путь.
Макото с Кахеи ушли вперед с авангардом. Из долины доносились крики фазанов и ржанок. На листьях бамбука блестела роса, а между ними повисли весенние паутины, которые рвались под ногами воинов.
Когда я вернулся, Каэдэ с Майами уже облачились в мужские одежды для езды верхом. На Каэдэ – доспехи, изготовленные для пажа. Я велел выковать ей меч, и она повесила его на пояс, рядом с ножом. Мы быстро съели холодный завтрак и направились туда, где нас ждал Амано с лошадьми.
С ним был настоятель, в шлеме и кожаной кирасе, с мечом на поясе. Я опустился перед ним на колени и поблагодарил за все, что Мацуда для меня сделал. Он обнял меня, как отец.
– Пошлите гонцов в Маруяму, – бодро проговорил он. – Вы будете там до появления нового месяца.
Его уверенность придала мне силы и мужества.
Каэдэ ехала на подаренном мной Раку – сером коне с черной гривой и хвостом, а я на черном жеребце одного из воинов Отори, которого Амано назвал Аои. Майами и еще несколько женщин, сопровождавших армию, сели на вьючных лошадей. Служанка убедилась, что коробка с записями надежно привязана. Мы присоединились к отряду, петлявшему по лесу и далее вверх по крутой горной тропе, по которой мы с Макото спустились в прошлом году по первому снегу. Небо было ярко-алым, лучи солнца коснулись белых вершин, окрасив их в розово-золотистый. Прохладный воздух леденил щеки и пальцы.
Я обернулся на храм, на широкие покатые крыши, высившиеся, подобно кораблям, над морем весенних листьев. Он выглядел внешне мирным в тихое утро, белые голуби порхали у свесов. Я молился, чтобы храм сохранился таким, чтобы его не сожгли и не разрушили в предстоящей битве.
Красное небо не предвещало ничего хорошего. Вскоре ветер пригнал с запада серые тучи, и хлынул первый ливень, перейдя в монотонный дождь. Пока мы поднимались к перевалу, он сменился мокрым снегом. Мужчинам на конях было легче, чем носильщикам, на чьи плечи взгромоздили огромные корзины. Однако когда снег под ногами стал глубже, даже лошадям пришлось туго. Я представлял себе доблестные сражения, рев горна, развевающиеся знамена, но и подумать не мог, что нас ждет утомительное шествие, борьба не с врагом из плоти и крови, а с погодой и горами. Изнуряющий подъем наверх.
Вскоре лошади заартачились, и мы с Амано решили идти пешком. К тому времени как одолели перевал, все промокли до нитки. Спускаясь вниз, я видел, как мое войско растянулось темной змеей, на фоне свежего снега. Каменистый участок пути закончился, дальше нас ждал дремучий лес. Если там засада, мы окажемся в милости судьбы. Однако лес был пуст. Отори ждали нас по другую сторону горы.
Под пеленой деревьев мы нагнали Кахеи – он остановился дать авангарду передышку. Мы поступили так же, чтобы мужчины справили нужду небольшими группами, а затем поели. Влажный воздух наполнился едким запахом мочи. Войско шло больше пяти часов, но, к моей радости, воины и крестьяне не показывали признаков усталости.
Во время привала дождь полил сильней. Я беспокоился за Каэдэ, которая тяжело болела прошлой зимой. Она замерзла, однако не жаловалась. Немного поела. У нас не было ничего теплого, а на разжигание костра ушло бы слишком много времени. Майами, как ни странно, все время молчала, посматривала на хозяйку и вздрагивала при каждом звуке. Вскоре мы двинулись дальше. По моим подсчетам было около полудня, между часом Козла и Обезьяны. Склон стал менее крутым, тропа немного расширилась, и я смог ездить вдоль войска. Оставив Каэдэ с Амано, я пустил коня легким галопом, и вскоре нагнал Кахеи и Макото.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
