Читаем без скачивания Эксперт № 46 (2013) - Эксперт Эксперт

АДМ не первые отечественные рыбаки, получившие экологическую сертификацию своих промыслов. В России уже есть предприятия, которые работают по этой системе: например, в июне Союзу рыбопромышленников Севера (СРПС) присвоили сертификат MSC для промыслов трески и пикши в Баренцевом море. Однако аккредитованные участники в нашей стране занимают небольшую долю рынка даже по российским меркам (менее 5%). Если же говорить об охотоморском вылове минтая, то по своему объему он теперь входит в тройку самых крупнейших сертифицированных промыслов в мире — после перуанского анчоуса и американского минтая.

Цены пополам

Для российских рыбаков возможность повысить цены на свою продукцию — основная причина, побудившая их получить экологическую сертификацию. Вернее, как говорят сами минтайщики, они хотят получить справедливую цену. «Как только появились экологические сертификаты промыслов, европейская розница сильно снизила закупочные цены на несертифицированную рыбу. Американская ассоциация минтайщиков (APA) быстро сертифицировала минтаевый промысел и обеспечила для себя выгодные цены, а наша продукция долгое время продавалась по низким ценам», — рассказывает президент Ассоциации добытчиков минтая Герман Зверев . В качестве примера он приводит цены 2009 года: тонна российского минтая тогда стоила 1100 долларов, а американцы продавали аналогичную рыбу, но сертифицированную, за 1600 долларов. Сейчас, когда российские рыбаки уже получили новый статус, цены на отечественную и американскую продукцию составляют соответственно 1400–1450 и 1550–1600 долларов. В будущем году цены могут сравняться.

Между тем сертифицированная по экостандарту рыба по своим потребительским свойствам ничем не отличается от той, что не сертифицирована. В своих оценках экологи базируются на трех основных принципах: промысел не должен превышать общий допустимый улов, ОДУ (при его превышении рыбе грозит исчезновение), промысел не должен оказывать влияние на другие элементы экосистемы (например, нельзя, чтобы из-за вылова исчезали редкие птицы), рыбаки обязаны строго соблюдать местное и международное законодательство.

В мировую практику экологическая сертификация рыбных промыслов вошла в 1997 году. Именно тогда и появился MSC — детище крупнейшего в мире покупателя рыбопродукции компании Unilever и Всемирного фонда дикой природы (WWF). Их первыми объектами стали рыбные рестораны. Под воздействием СМИ в странах с наиболее развитым экологическим сознанием — в Западной Европе, США и Канаде — большинство потребителей стали заказывать блюда, рядом с которыми в меню стоял знак MSC. Затем к ресторанам присоединились крупнейшие транснациональные торговые сети, в частности Wal-Mart. Они добровольно (точнее, под давлением общественности) стали принимать на себя обязательство реализовывать только экологически сертифицированную продукцию, будь то сырая рыба или конечный продукт с глубокой степенью переработки. В настоящее время агитация «зеленых» самым непосредственным образом влияет на рыночную капитализацию компаний. Если торговая сеть заявляет, что придерживается экологической политики, то это повышает стоимость ее акций.

Сегодня целый ряд участников рынка (не только рыбного) считает, что экологические стандарты уже превратились в оружие глобальной международной конкуренции и стали инструментом межгосударственного давления. Например, получить экологическую сертификацию российским минтайщикам было нелегко, они пытались сделать это с 2007 года. Тогда рыбаки наняли независимую аудиторскую компанию Interek Moody Marine, предоставили ей различные научные исследования о российском промысле. В январе текущего года аудиторы присвоили им 82,4 балла (в соответствии со стандартами MSC требовалось набрать 80 баллов), но сертификацию минтайщикам не выдали. Узнав о будущем положительном решении по сертификации, американцы предъявили свои аргументы, что российский промысел недотягивает до их уровня. «Только сейчас нам удалось доказать, что популяция минтая востановилась после длительного спада, наша система контроля позволяет гарантировать отсутствие браконьерского вылова и прочее», — рассказывает Герман Зверев. Однако он считает, что у американцев все же будет ценовое преимущество. Российским рыбакам удалось сертифицировать лишь вылов в Охотском море, где они ежегодно вылавливают 1 млн тонн минтая. Минтай из Берингова моря будет по-прежнему стоить на 35–40% дешевле, чем тот же минтай, пойманный рыбаками из США, которые имеют экологический сертификат во всех районах своего промысла.

Акцент на дорогую рыбу

Ожидается, что экологическая сертификация подстегнет российских минтайщиков развивать и переработку рыбы. По данным Росрыболовства, в прошлом году в нашей стране было выловлено 4,2 млн тонн водных биоресурсов, более трети всей выловленной рыбы приходится на минтай. Ежегодно на внешний рынок уходит в среднем 1,3 млн тонн минтая, на внутренний — 250–300 тыс. тонн. При этом современной переработки рыбы у нас почти нет, доля продукции с высокой добавленной стоимостью — филе, сурими (фарш, из которого можно сделать рыбные палочки) — составляет менее 10%. Остальное до сих пор реализуется в виде неразделанного сырья или замороженной рыбы.

Сегодня идею выпускать продукцию с высокой степенью переработки с энтузиазмом восприняли, например, в компании «Русское море — Добыча». В следующем году там намерены оснастить все свои судна филетировочными линиями и выпустить порядка 30 тыс. тонн филе — это столько же, сколько сейчас производят все российские рыбные компании.

С этой продукцией российские рыбаки надеются вернуться на европейский рынок (десять лет назад они поставляли туда в три с половиной раза больше филе, чем сегодня). Имея в кармане экосертификат, минтайщики могут рассчитывать, например, на поставки кейтеринговым компаниям, которые обеспечивают готовыми обедами различные учреждения. На внутреннем рынке экологически сертифицированная продукция тоже может быть востребована западными компаниями, которые придерживаются политики экологических закупок. Одному McDonald’s в России ежегодно требуется 4–4,5 тыс. тонн рыбного филе. Сейчас там в основном закупают сертифицированное американское.

И наконец, следующий шаг, который позволит качественно укрепить отрасль, — это создание организации, представляющей интересы рыбаков на международных рынках. В настоящее время отечественные рыбные компании разобщены, каждая продает свою продукцию самостоятельно, и нередко среди игроков возникают разногласия, в частности по стоимости рыбы во время путины. При этом в ряде стран внешнеторговые сделки идут по одной цене. Например, на рынке минтая в США действует Институт маркетинга морепродуктов Аляски, который занимается продвижением местной рыбы и вопросами ценообразования. В Норвегии аналогичным образом работает Норвежский комитет по рыбе. Так же регулируется во Вьетнаме экспорт пангасиуса, в Таиланде — креветок. Впрочем, в российском законодательстве пока никак не закреплено то, что можно создавать сбытовые картели для внешнего рынка, поэтому ФАС категорически против этой идеи.

График 1

Американский минтай дороже российского

График 2

Последние пять лет российские рыбаки вылавливают минтая больше американских

Базовая одежда

Елена Николаева

На что делаете ставку? - На развитие рынка, тренд на произведенные в России качественные вещи

Сфера деятельности: дизайн и продажа одежды

Стартовые вложения: 2009 г. (заемные и собственные средства) 580 000 руб.; 2011–2013 гг. (заемные средства) 3 000 000 руб.

Принято считать, что в русской моде можно существовать, будучи лишь женой, подругой или дочкой весьма обеспеченных мужчин, занимающихся реальным бизнесом. Инвестиция в высокую российскую моду — это скорее игра, обеспечивающая упоминание на страницах глянцевых журналов, определенную подпись под фотографией в светской хронике и внимание фэшн-блогеров. В этой нише (схожая ситуация в сегменте столичных салонов красоты и галерей) нет здоровой конкуренции, да и, собственно, цели заработать. Несколько исключений лишь подтверждают правило.

Но даже в таких условиях российская мода сегодня живее, чем когда-либо раньше. Все больше молодых имен, появляющихся чуть ли не каждый сезон с удачными решениями. Конечно, к ним в мире относятся прохладно. Чтобы быть частью большой игры, нужно следовать определенным правилам: обеспечивать регулярность производства коллекций — охота за потребителем подразумевает около восьми коллекций в год. Помимо сезонных коллекций нужны круизные, капсульные; нужно обеспечивать размерный ряд, ассортимент, стабильные поставки. А с июля и с января быть готовым к сезонным распродажам со скидкой до 70%. Участвовать в показах. И делать многое другое: например, при таких колоссальных тратах держать на вещи цену, адекватную для начинающего дизайнера. При этом вряд ли стоит рассчитывать на волну особого патриотизма, заставляющего рвать на себе нежнейшее платье от, например, всемирно известной криминальной парочки Дольче и Габбана в пользу безвестного российского производителя со схожей стоимостью одежды. Правда, нацеленность большинства на верхний, люксовый, сегмент оставляет надежду, что можно попытаться сделать бизнес, спустившись этажом ниже. «Дизайнеры — это творчество. Я не создаю творчество в чистом виде. Я создаю машину», — объясняет основатель российской марки «базовой» одежды Oh, my Сергей Ковеленов . У него примерно 50 наименований мужской и женской повседневной одежды, в числе которых — футболки, носки, «треники», юбки, платья, платья-толстовки, «кенгурухи», свитера и т. д. В сезон выпускается примерно 10 тыс. единиц товара. Обслуживается 500 заказов в месяц со средним чеком 3 тыс. рублей. Ровно год назад оборот его компании составлял 400 тыс. рублей в месяц. Сейчас — 1,5 млн рублей.