Тэмпл, заранее предвидевшая возражения родни, заготовила ответы.
— Я ведь поеду не одна, меня будет сопровождать кузен Руперт.
Все трое недоверчиво спросили:
— Неужели кузен Руперт согласился отправиться на Ближний Восток?
Изнеженный и вальяжный кузен Руперт никогда не слыл за человека, горящего страстью к путешествиям. Он согласился сопровождать кузину, желая пройти жизненные испытания, которые, по его мнению, заключались в том, чтобы во время путешествия по пустыне не спать на шелковых простынях. Что правда, то правда: кузена Руперта трудно представить себе на спине вонючего верблюда.
— В том-то и дело, что да! Он сам мечтает об этом! — браво отрапортовала Тэмпл, умолчав о том, что к моменту переговоров с родителями кузен Руперт еще не знал о ее планах. Красотка не сомневалась в том, что сможет уговорить его. — Наше путешествие продлится пять-шесть месяцев, не больше, — торопливо сообщила она.
— Так долго? — расстроилась мама.
— Сначала мы отправимся на пароходе в Англию и проведем две недели в Лондоне. — Тэмпл говорила громко и отчетливо, глядя то на отца, то на дядюшку Джеймса Дюплесси. — Вы же знаете, как кузен Руперт любит Лондон. Мы проведем в Англии пару недель, потом пересечем Ла-Манш и на поезде поедем через Францию. В Тулоне мы пересядем на корабль и по Средиземному морю доберемся до Порт-Саида, оттуда по Суэцкому каналу попадем в Красное море и отправимся в Ол-Мувэй. Там мы встретимся с нашими проводниками и направимся в пустыню.
— Как долго вы собираетесь находиться в пустыне? — спросил обеспокоенный отец.
— Два месяца. За два месяца мы доберемся до Багдада, откуда я пришлю вам весточку о том, что мы живы и здоровы.
Скептически настроенные родители и дядя предпринимали отчаянные попытки отговорить девушку, но в конце концов сдались, поняв, что Тэмпл давно уже не ребенок, безропотно выполняющий Просьбы и указания родителей. Она — умная двадцатипятилетняя женщина, финансово независимая, что, впрочем, было следствием благородства ее семьи. Не нуждаясь в деньгах, она не собиралась считаться с чьими бы то ни было просьбами или приказаниями.
— Мы отдохнем несколько дней в Багдаде и отправимся в обратный путь, — радостно щебетала Тэмпл, сияя изумрудными глазами. Поймав руку отца, она слегка сжала ее и спросила: — Разве может произойти что-нибудь непредвиденное?
— В самом деле, что может случиться? — пробормотал отец.
Когда Тэмпл и кузен Руперт подъезжали к порту, утренний туман, начавший было рассеиваться, уступил место дождю и пронизывающему ветру. Но даже ненастная погода не испортила Тэмпл настроения.
В желтом дождевике с капюшоном, надвинутым на лоб и скрывавшим ее роскошные волосы, молодая женщина уверенно поднималась по скользкому трапу. В руках она держала зонтик в цвет плаща.
Кузен Руперт не разделял вдохновенно-героического настроя своей двоюродной сестры. Приподняв воротник плаща, он нехотя брел рядом с девушкой. На плечи его был наброшен черный дождевик. Сэр Руперт был без шляпы, и ему пришлось прятаться под зонтиком Тэмпл, так как свой — черный, широкий, третий по счету после приезда в Лондон — он где-то потерял.
Едва путешественники ступили на палубу, Руперт предложил спуститься в кают-компанию и выпить чашечку горячего кофе, а может, и чего-нибудь покрепче. Тэмпл уклонилась от предложения. Ее не пугали ни ветер, ни дождь. Он предпочла остаться на верхней палубе.
— Поступай, как знаешь, детка, — пробормотал седовласый джентльмен, глотая капельки дождя.
— Возьми это. — Тэмпл протянула ему зонтик. — Он мне не нужен.
— Если ты остаешься наверху, то он нужен именно тебе. Посмотри, какая туча надвигается. — Девушка покачала головой и протянула зонтик кузену. — Ну хорошо. Только не заболей. Будет стыдно, если ты схватишь заурядный насморк и мы не сможем отправиться в путешествие. — С этими словами кузен Руперт поспешил вниз. Тэмпл улыбнулась. Она прекрасно понимала, что ее спутник мечтал лишь о том, чтобы она схватила серьезную простуду, которая вынудила бы горе-путешественников остаться дома. Кузен Руперт отправился в путешествие против своего желания. Следуй они его капризам, они бы навсегда остались в Лондоне. Впрочем, пусть простится со своими мечтаниями. Она не заболеет. Наконец корабль снялся с якоря и медленно отошел от пристани. Капельки дождя и морской воды, смешиваясь, текли по ее лицу, но Тэмпл только смеялась. Нос корабля глубоко зарывался в бушующие волны, судно швыряло то вверх, то вниз. Испуганные пассажиры бросились вниз, лишь одна Тэмпл осталась на верхней палубе. Она приходила в восторг от дикой качки. Она наслаждалась полнотой жизни. Опасность подогревала ее страсть к путешествиям. А впереди ее ждала таинственная пустыня, путешествие по которой будет восхитительно щекочущим, не похожим ни на что, изведанное ею раньше. Риск делал приключение еще более заманчивым. Конечно, она была благодарна Господу за то, что родилась в семье богатой и влиятельной. Нет, она не желала себе иной судьбы. Но в жизни ее бывали моменты, когда она задыхалась от размеренного, безопасного, спокойного существования. Едва рано поутру она открывала глаза, как к ее ногам бросали всю роскошь, которую сумел создать цивилизованный мир. Тэмпл была единственным ребенком, рожденным от союза, заключенного по любви и взаимному расположению.
Ее отец, несравненный Уолтер Уилсон Лонгуорт, человек среднего достатка, вышел из семьи, члены которой становились учеными, президентами университетов, советниками президентов.
Ее мать, Анна Дюплесси Лонгуорт, принадлежала к семье, владеющей несметными богатствами. Сама Анна и ее брат, родной дядюшка Тэмпл, Джеймс Дуглас Дюплесси были главными наследниками состояния всего клана. Основу благосостояния заложили предки Анны, которые начали заниматься снабжением армии. Дело их процветало и приносило немалые доходы. Достигнув двадцати одного года, Тэмпл получила возможность тратить деньги, никому не давая отчета.
Тэмпл вовсе не желала стать простой бедной девушкой. Но случалось, что ей приходилось скрывать свое имя.
Там, куда она направлялась, ни о ней, ни о ее семье не знал никто.
Эта мысль доставляла Тэмпл удовольствие. Бедуины-кочевники, чьи караваны бороздят бескрайние арабские пустыни, наверняка ничего не знают о Дюплесси. Два великолепных месяца она будет жить жизнью бедуина: абсолютно свободный, безымянный, безликий человек, которого несет верблюд от колодца до колодца, от оазиса к оазису. Какая прелесть!
— Мисс, вам лучше спуститься вниз!
Матрос едва не поскользнулся. По его лицу стекали капли дождя. Не дожидаясь согласия пассажирки, грузный сильный мужчина взял ее под локоть и повел к трапу, ведущему на нижнюю палубу.
