И как бы в подтверждение этому, генерал заговорил.
– Милорд, ты понимаешь, как неохотно я берусь за это дело. Меня заставляет только необходимость.
Он помолчал, задумчиво приглаживая седые волосы.
– Но я могу тебя заверить, что мое правление будет справедливым, человечным и, насколько удастся, мудрым.
– Я не сомневаюсь в этом, сэр. Я только прошу иметь в виду, что по традиции, мой народ имеет права и свободы более широкие. Мы все там, в Железных Горах, пограничники, и нас трудно вставить в обычные рамки. Но они подчиняются дисциплине, конечно в тех пределах, в которых находят ее разумной и необходимой, – он повернулся к королю и продолжал. – Благодарю, сэр, за столь мудрый выбор. Теперь мой разум будет более свободен, а рука сильнее.
– Этого я и хотел, – сказал Сигрит.
– Благодарю, генерал, ты можешь идти. Мне еще нужно поговорить с бароном Голтом.
Вальцхер поклонился и вышел. Развалившись на троне, король ковырял кончиком кинжала в зубах. Он лукаво взглянул на юного барона.
– Ну как? Твое мужество еще сохранилось? Твоя решительность не исчезла?
– Сэр, если бы мой отряд уже был готов, я выехал бы немедленно. Чем скорее начать, тем скорее кончить.
Король улыбнулся довольный:
– Я же сказал, что хочу, чтобы ты выехал как можно скорее. Все приказы уже отданы: лошади, мулы, снаряжение – все уже готово. Ты можешь сам убедиться, что в этом смысле я сделал все, чтобы ты смог добиться успеха. Раз уж я не рискую людьми, то с радостью отдаю деньги. – Он нахмурился. – С тобой здесь при дворе есть свита?
– Да, ваше величество. Линднер, капитан рыцарей и с полдюжины оруженосцев, пажей… Я хочу, отослать их в Старкбург вместе с генералом Линднером.
– Они уедут. За исключением… – король залез в карман и достал лист бумаги.
– Что ты думаешь об этом послании? Я опущу все формальности, которые идут вначале, и с которыми оно адресуется к нам. Перейду прямо к содержанию.
Он держал лист далеко от глаз. Ведь лет ему уже много и зрение его было не такое острое, как в молодые годы.
»…и как ваше величество знает, я заслужил во многих битвах награды, которые получил из ваших рук. Поэтому я осмеливаюсь обратиться к Вам с просьбой. Это был я, кто по поручению его отца впервые вложил меч в его руки, впервые дал поводья в руки молодого барона. Я обучал его воинскому искусству, которым он неоднократно и успешно служил империи. И за это я прошу вашей милости. Я прошу разрешить не нарушать моей клятвы, данной его отцу. Я поклялся, что никогда не оставлю молодого барона, что всегда буду ехать с ним навстречу любой опасности, оберегая его своим собственным мечом. Поэтому прошу милостивого разрешения вашего величества сопровождать барона Голта в его походе в Неизвестную Страну».
Король опустил бумагу.
– Подпись, – сказал он. – Линднер, капитан Голта, барона Железных Гор.
Голт проглотил слюну. Затем он покачал головой.
– Сэр, я прошу, чтобы вы отказали ему. Вы сказали, что поход очень опасен, и вы не хотите рисковать никем, кроме меня, так как моя жизнь все равно потеряна. Я очень люблю Линднера, который действительно был моим отцом. Я люблю его может всего лишь немногим меньше, чем родного отца, упокой Боже его душу. Из всех людей он единственный, чьей жизнью я не хочу рисковать. Я не хочу брать его с собой, а кроме того, генерал Вальцхер будет нуждаться в нем. Скажите ему, пожалуйста.
– Я не могу, – сказал Сигрит. – Линднер заслужил это право своей службой короне. Но если ты хочешь, ты можешь не брать его. Он ведь на службе у тебя. Если ты не хочешь, чтобы он сопровождал тебя, просто скажи ему.
Голт покачал головой.
– Я не могу сделать этого. Ни лицом к лицу, ни прямо в глаза.
Король засмеялся:
– Он честно служил тебе?
– Не раз он спасал мне жизнь.
– Тогда я думаю, что он должен ехать. Твоя жизнь представляет большую ценность, и этот поход очень важен для империи, а он зависит от твоей воли и жизни. Но все же решение остается в твоих руках. – Он громко хлопнул в ладоши. – Капитан Линднер!
Зашевелилась портьера. Голт повернулся и увидел человека в шлеме, кольчуге и кожаном пальто, из-под которого был виден меч. Лицо Линднера было жесткое, суровое с серыми глазами, которые постоянно были настороже, чтобы опасность не настигла врасплох. Он был таким и в молодые годы, а сейчас ему было больше сорока лет. Он улыбнулся Голту и поклонился ему.
– Так как король согласился с моей просьбой, а ты признал, что не можешь сказать «нет», то полагаю, что все улажено, и я еду с тобой!
Голт смотрел на него.
– Черт побери, Линднер. Ты вступил в заговор с королем…
– Так я еду? – глаза Линднера встретились с глазами Голта.
Голт расслабился, рассмеялся, хлопнул Линднера по плечу.
– Хорошо, Линднер, едем.
Линднер усмехнулся.
– Отлично.
Послышался голос Сигрита.
– Ну, с этим покончено. Линднер, передай дюку Вольфсгейму, чтобы через час все осужденные на смерть узники были под сильной охраной и в цепях выстроены на площади тюрьмы. Там ты и твой господин подберет себе нужных людей.
Линднер поклонился и вышел, бросив взгляд на Голта.
– Ну а теперь, – сказал король, поднимаясь с трона, – остается еще одно дело уладить. Но это дело секретное. Идем.
Он снова привел Голта в забитую книгами и увешанную картинами комнату. Указав молодому барону на кресло, король уселся на краешек письменного стола, все еще поигрывая кинжалом. Он испытующе посмотрел на Голта, затем кивнул, как бы согласившись со своими размышлениями.
– Я решил рассказать тебе дело чрезвычайной секретности.
В голосе короля было что-то такое, от чего дрожь пробежала по телу Голта.
– Веришь ли ты, или имел когда-нибудь дело с колдунами? Магами? Волшебниками? – Сигрит наклонился к Голту, пристально глядя на него голубыми горящими глазами. – Скажи мне.
Голт помолчал. Затем он покачал головой.
– Сэр, у меня нет никакого опыта в таких делах. Ведь вы запретили им появляться в империи. Я тоже запретил их в своих владениях.
– Конечно, – король поднялся, начал расхаживать по комнате. – Я сделал это потому что не верю… а может потому что верю…
– Но, ваше величество, это бессмысленно. Магия и колдовство обманывают все ощущения человека, насмехаются над чувствами, превращают их в ничто! Вера в колдовство открывает большие возможности перед нечестными людьми с обычными способностями играть на суеверии людской массы, обманывать людей. Законы природы человека предсказуемы. Их легко можно установить и на этой основе создать законы справедливости, гуманности, честности. Законы магии, если они и существуют, не знают никаких пределов рациональности, они хаотически и, следовательно, они работают против любого проявления порядка. Поэтому я выпустил закон, согласно которого в Бурне и в Серых Землях магия и колдовство запрещены, и колдуны изгнаны из государства. Это, – рявкнул он, – положило конец анархии, и в моем государстве правит закон и порядок.
