Вне кадра Макс был немногословен и предпочитал беречь энергию. Как у любой творческой натуры, у него были свои «тараканы», с которыми окружающие либо мирились, либо нет. Макса одинаково устраивали оба варианта.
Машина остановилась у распахнутых ворот. На пороге стоял швейцар, заранее открывший тяжелые резные двери, которые находились в глубине здания. Приветствуя вновь прибывшего гостя, он кивнул головой и улыбнулся. Фары погасли; высокий, одетый с иголочки молодой человек не спеша вышел из авто, передал ключи парковщику и, не сказав ни слова, вошел в ресторан.
Негромкий джаз тут же окутал Макса с ног до головы и вызвал невольную улыбку. Стараясь на время отвлечься от проблем, Макс подошел к столику, где его ждали трое друзей.
– О, какие люди! – раздались возгласы.
– Привет, Максик!
– Привет!
Обнявшись со всеми и рухнув в удобное кресло, он заказал себе виски со льдом.
– Это все или вы желаете покушать? – уточнил официант.
– Желаю, но сначала хочу выпить. Оставьте меню.
– Хорошо.
Макс облегченно выдохнул и уселся поудобнее.
– Ну, как ты? – спросила красивая брюнетка.
– Устал как собака. Работа и еще раз работа.
– Так это же круто!
– Круто, безусловно, но если без геморроя.
– Опять?! – выкрикнул полный парень.
– Опять.
– Что опять? – включилась белокурая девица. – Геморрой?
Макс покосился на нее.
Жена его друга отличалась полным отсутствием ума, и так считал не только Макс. Но она была красива и стройна, а для друга этого было вполне достаточно.
Макс продолжил:
– Опять мозг выносят. Пытаются перекупить меня уже в третий раз. Долбаная конкуренция между каналами…
– Где больше платят?
– Дело не в этом! Два года назад они обо мне знать не хотели, а сейчас, когда наша программа имеет их по полной, решили перекупить. NeTV, конечно, не загнется, но насчет себя не уверен. У них на канале своих звезд хватает. Я им только для того, чтобы Женотье подгадить.
– Какая у вас доля?
– Давно не интересовался. Год назад была двадцать два – двадцать шесть.
– Ого, серьезно!
Блондинка отвлеклась от еды:
– А что такое доля?
– Часть целого, – ответил Макс. – Если маленький кусочек убрать от чего-то, то он будет меньшей долей, а то, что было целым, без этого кусочка тоже становится долей, только большей. А еще бывает левая и правая доля, например мозга. Левая находится слева, а правая – справа. Если их в детстве поменять местами, то доли перестают работать. Это бездолевое мышление, которое встречается крайне редко и почти уникально в своем роде.
Муж прыснул, взглянув на свою жену, с открытым ртом слушавшую Макса, а потом на друга:
– Ну, хватит, Максик. Хорош издеваться над моей девочкой.
– Я не издеваюсь! Я всего лишь хотел сказать ей, что она уникальна.
– Кисонька, – обратился полный паренек к своей суженой, – доля – это когда из ста процентов зрителей десять смотрят один канал, еще десять другой и так далее. И чем больше эта доля, тем лучше для канала. Например, двадцать процентов из ста смотрят шоу Макса, понимаешь?
– Ну, так, отчасти, – пробубнила девушка.
– Ты будешь еще мохито?
– Ага.
– Мохито, пожалуйста! – выпалил парень официанту. – А Поль в курсе?
Макс развалился в кресле и, потягивая только что принесенный виски, продолжил:
– Мы с ним это не обсуждали. Думаю, что в курсе, но молчит, как французский партизан. Видимо, хочет посмотреть, как я поступлю в этом случае.
– И как ты поступишь?
– Пока не понимаю. Смотря сколько предложат…
– Ого! Ты у нас, получается, ценный персонаж!
– Вот, – Макс обратился к блондинке, уплетающей вишневый штрудель. – Обе рабочие доли – это тоже неплохо!
Она не обратила никакого внимания на его слова.
– Ладно, не парься, – махнул рукой приятель. – Ты мне лучше скажи, что у тебя с Диной в результате?
Макс не спеша допил виски.
– В результате? Мы оба сейчас пребываем в результате собственной глупости.
– Расход-созвон?
– Думаю, окончательно.
– Все-таки любишь.
Макс жестом заказал следующую порцию.
– Бабы удивительны, – произнес он. – Они стремятся к тому, чтобы ты без остатка подарил себя им. Но как только это происходит, ты вдруг становишься не нужен.
– Обычно.
– Никак не могу привыкнуть к «обычному»… А самое неприятное, что они – как обезьянки-путешественницы.
Светловолосая девушка снова подняла глаза:
– Обезьяны-путешественницы?
– Да, с ветки на ветку. Правая рука еще держит одну, а левая уже ухватилась за другую. И Бог с ней, что отпустит. Важно то, что наступает момент, когда она держится за две одновременно.
– А вы, мальчики, – святые моногамщики, значит? – включилась брюнетка, которая все это время лишь слушала их разговор. – Сами за воздух держитесь?
– В момент расставания чаще всего – да. Мужики, в основной своей массе, уходят от кого-то и из-за чего-то. А женщины уходят к кому-то и для чего-то. Так уж мы созданы. Мы чаще всего бежим от прошлого, а вы убегаете к будущему.
– Ну, ты уж всех под одну гребенку…
– Конечно, нет! Я сразу сказал: «в основной своей массе».
Каждый задумался о своем. Первой молчание нарушила темноволосая девушка:
– Мне кажется, в тебе говорит обида за то, что тебя бросили. Красивый, умный и к тому же популярный самец! И тут, надо же, такой редкий экземпляр оставили на полпути!
Макс еле заметно приподнял уголки губ:
– Быть брошенным действительно неприятно. И самооценку это не повышает, в этом ты права… – Он повернул уже пустой бокал, разглядывая рисунок на мутном стекле. – В этом ты права… И насчет обиды ты попала в точку. Я уязвлен, подавлен, разочарован и растерян. Но вот в чем ты ошибаешься: «красивый, умный, популярный» – все это предлоги для того, чтобы держать при себе человека. Это лишь дополнительные функции, чтобы с тобой было лучше, чем с другими.
– Да, но это необходимые дополнительные функции, согласись! – не отставала она.
– Кому как. Это важно для того, чтобы обратить на себя внимание, заинтересовать партнера. Но их недостаточно для того, чтобы быть любимым. Любят ведь не умом и не статусом, а сердцем! Или я настолько глуп, что верю в это?
– Максик, я не это имела в виду, – начала оправдываться девушка. – Ты потрясающий, правда!
Макс кивнул:
– Да, я и правда хорош! – Он сверкнул улыбкой. – Думаю, пора сменить тему, и так в голове все вверх дном.
Компания перешла на простые темы, позволяющие отвлечься. Девушки заливались громким смехом, парни, жестикулируя, рассказывали всевозможные истории. Но вскоре разговор вернулся к Максу и его шоу. Ведь некоторые сюжеты программы без преувеличения были достойны воплощения в большом кино.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
