Читаем без скачивания Чёрные сердца - Александр Амзирес

— …сколько, по-твоему, демонов, на самом деле хотели бы перебраться в Рай? — слышались звуки радио из открытого окна такси.

— Ты забыл добавить, если бы была такая возможность, — отозвался женский голос собеседницы.

— Да, да, если бы была возможность, — мужской голос не скрывал раздражения. — Так что же, сколько?

— Думаю, — голос словно раздумывал, и затем ответил протяжно, — думаю, что все. Аха-ха.

— Ох, прекрати, это такая банальщина. И что бы там делали эти… «все»? Мыли бы посуду? Убирали бы горшки за престарелыми ангелами? Впрочем, чего ещё ожидать от женской особи. Желание прислуживать в вашей крови. Пора уже вставать с колен, дорогая моя. Фигурально выражаясь, конечно же, ха-ха-ха.

В ответ раздалось легкое шипение, однако это вполне могло оказаться звуком городских улиц. Как бы там ни было, женский голос отвечал с заметно язвительной интонацией:

— В отличие от некоторых присутствующих, по крайней мере я встаю на колени по своей воле и ради собственного удовольствия. Фигурально выражаясь.

— Да ладно, — рассмеялся мужской голос, проигнорировав укол. — Ты ещё скажи, что по любви.

Из динамиков послышался женский смех:

— Я видела уже слишком много пепельных ночей, чтобы верить в любовь.

— Что ж, никогда не поздно поверить в невероятное, — мужской голос вдруг изменил интонации. — Особенно, когда официальный спонсор сегодняшнего выпуска предоставляет такие невероятные скидки. Спешите приоб…

Водитель такси молча переключил канал и салон авто наполнился звуками барабанов, вперемешку с другими инструментами. По выражению лица было видно, что его не слишком впечатлила подобная музыка, однако ему было лень перебирать радиостанции и сплюнув в окно жевательный табак, он поддал газу и направил свою металлическую колесницу вперёд.

* * *

Частички пепла кружили в воздухе, словно в неспешном танце. Они незримо наблюдали за городскими улицами и за их обитателями, снующими туда-сюда. Подхватываемые небольшими завихрениями, создаваемыми прохожими, они устремлялись за ними. Прилипая к одежде и к оголённой коже. Подслушивая разговоры и мысли.

— Ты знаешь, я сегодня задержусь немного. Так что ложись без меня, — заверял голос.

— Ладно, аккуратней там, — слышалось в ответ из динамика телефона.

«Как же ты осточертела мне», — беззвучно прозвучали мысли.

«Не заколи там шлюх своими рогами, ублюдок», — уловил ответные мысли пепел.

Пепел лип к окнам зданий и вновь прислушивался.

— Сколько шрамов нужно оставить на твоём теле, а? Ответь мне? Сколько твоя ёбаная плоть ещё выдержит, прежде чем ты научишься наконец выполнять мои указания в срок? — голос грохотал в просторном помещении, отбиваясь от стен и врезаясь в свидетелей происходящего.

Тот, кому предназначались все эти вопросы, хранил молчание. Однако от пепла ничего нельзя было утаить.

«Ещё совсем немного, всё уже готово. Совсем немного и я буду танцевать на твоих костях. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Главное не сорваться. Только не сейчас».

Часто пепел смешивался с кровью. Иногда это происходило случайно, когда он просто пролетал не в то время, не в том месте. Иногда это происходило намеренно, когда ему приходилось быть участником ритуалов. Или соучастником. Да, так это звучало бы более точно.

Холодные ладони втирали его в лица живых, и в лица мёртвых. Раскрытые рты вдыхали его в обожжённые лёгкие. Жадные языки облизывали пересохшие губы, оставляя его на своей коже.

Он скользил по звенящей стали ножей.

Смешиваясь с кровью, он устремлялся по венам и артериям.

Он, пепел, был никем и ничем. И одновременно с этим, он был всем и каждым.

Если бы он был способен мыслить, то наверняка представлял бы себе, что является единственным существом этого мира.

Мира алых закатов и рассветов.

* * *

Угольки разговаривали с Борнасом. Он прислонял их уху и сжимал ладонь. И тогда они весело щебетали, перекрикивая друг друга, будто каждый из них хотел рассказать что-то важное. А затем он бросал их в пламя и там они уже звенели и насвистывали какую-то свою мелодию.

В такие моменты Борнас прикрывал глаза и наслаждался этой симфонией. Наслаждался хором завывающих душ, корчащихся в котле.

Ему не нужны были их страдания, как таковые. Ему было просто плевать, что они испытывают: наслаждение или агонизирующую боль. Но когда он подбрасывал угли, души подвывали чуть громче, чем обычно. Именно поэтому он так любил это занятие. Он просто любил их пение. Ничего личного.

— Ещё горсточку углей. Ещё немного. Эхехей!

В конце концов, это место было создано именно для этого. Он, и подобные ему, тоже были созданы для этого. Так почему же он должен был испытывать какое-либо сочувствие или сострадание к этим душам? Хотя, с другой стороны, при всём желании, даже если бы оно вдруг появилось у него, он не смог бы им ничем помочь.

Но таких желаний у него не появлялось никогда. Даже в шуточной форме, даже будучи «низшим», потому что он был слишком традиционных взглядов на мир. И в данный момент жизни его мир сузился до размеров котла. Больше его ничего уже не интересовало.

* * *

Котёл располагался в самом центре города. Его можно было лицезреть практически из любой высокой точки, но особо элитное жильё размещалось конечно же с таким учётом, чтобы вид из окон раскрывал его во всей своей красе.

Он был утоплен в землю и на поверхности была лишь его малая часть. Издали это даже больше походило на огромное озеро с бушующими водами. И только вблизи можно было разглядеть, что это были вовсе не воды.

Нижняя, основная, часть была скрыта от любопытных глаз. Котёл был поделён на сектора и за каждым был закреплён «низший», исполняющий обязанности кочегара. В итоге несколько сотен тысяч «низших» постоянно находились вокруг котла, время от времени подбрасывая угли и сменяя друг друга на своём посту, тем самым поддерживая никогда не затихающее пламя. Никогда не затихающую агонию.

Даже по меркам города этот котёл был огромен. Никто из обычных граждан понятия не имел, как и откуда в нём появляются новые души, появляются ли вообще, и куда, в таком случае, деваются старые. Ведь очевидно было, что котёл не был бездонным. Хотя, этого тоже никто не мог утверждать наверняка, ибо то, что выглядит каким-то образом снаружи, изнутри может представлять из себя совершенно иное. А каков был этот котёл изнутри могли видеть только души, но им явно было совершенно не до того, чтобы любоваться окружающими их красотами.

Хотя, время от времени в котёл попадали и жители города, случайно или не случайно. Но никто из этих бедолаг уже ничего не мог рассказать. Из котла уже никто