Из его лекций стало известно, что в 1946 году была принята конституция, гарантирующая гражданам политические и социальные права. В то время Бразилия называлась иначе, чем сейчас, — Соединенные Штаты Бразилии. Потребовалось какое-то время, чтобы бразильцы осознали, что они живут в стране, очень напоминающей другую большую страну. Такое положение самолюбивые бразильцы долго терпеть не могли. Поэтому ей было дано другое название — Федеративная Республика Бразилия.
Все бразильские штаты имеют свою конституцию, законодательное собрание, правительство во главе с губернатором. Но их автономия имеет четко обозначенные пределы, переступить которые никто не осмеливается. Федеральная власть за этим внимательно присматривает. Ее высшее олицетворение — президент страны, как некогда император в Риме, обладает огромной властью. Он сам назначает и увольняет министров, имеет большую свободу действий в вопросах внешней и внутренней политики, но даже он не рискнет проводить такой курс, который шел бы вразрез с интересами правящей элиты. Лучше всего президенту не вступать с ней в противоречие, иначе для него это может плохо кончиться.
— Вот в прошлом году, — продолжал просвещать нас профессор, — всенародно избранный президент Жаниу Куадрос[14] не захотел прислушаться к настойчивым советам военных министров и вынужден был сам попросить конгресс принять свою отставку.
А все начиналось так хорошо, с его именем мы связывали самые радужные надежды. Но лучше всего, когда президент и генерал выступают в одном лице. Тогда все спорные вопросы решаются как бы внутри семьи, полюбовно, к взаимному удовлетворению. Так что президент в Бразилии — отражение слабости и несовершенства нашей демократии.
Так рассуждал профессор Жоаким перед нами, ничего не знающими иммигрантами, о достоинствах бразильской политической системы. Спросив у каждого слушателя курсов, из каких стран мы прибыли, а все мы были из Европы, он посоветовал нам забыть причуды европейской демократии.
— У нас тропическая страна, и для демократии это не обошлось без последствий, — заявил он с умным видом. — В условиях тропиков демократия от жары размягчается. То, что на поверхности, сильно отличается от существа. Внешность нашей демократии обманчива. Провозглашается свобода слова и печати. Сейчас она ощутима, хотя далеко не безгранична. А что будет через месяц, никто не знает. Поэтому редакторы газет, например, на всякий случай вводят собственную, внутреннюю цензуру. Зачем раздражать власть? Это не всегда безопасно, — продолжал поучать нас профессор.
Объяснил Жоаким и наши гражданские права с учетом бразильской специфики. Оказывается, в этой стране каждый имеет право свободно высказывать свое мнение, но при этом лучше соблюдать некоторую осторожность, если оно не совпадает с официальной точкой зрения. Гражданам предоставляется право критиковать действия властей, но лучше заниматься самокритикой. У всех есть возможность преуспеть в жизни, хотя удается это немногим. Закон предусматривает право на равную зарплату за одинаковую работу, вот только на женщин и негров оно не распространяется. Иммигранты, принявшие бразильское гражданство, имеют одинаковые права с остальными жителями страны, кроме права быть избранными на государственные должности.
Такие реалии бразильской жизни преподносил нам профессор Жоаким на своих лекциях. Мы с интересом слушали его рассуждения, не принимая их всерьез, но в дальнейшем многое из сказанного им подтвердилось.
География была любимым предметом профессора Жоакима. Он с упоением рассказывал нам о Бразилии, которую проехал из конца в конец, хотя сделать это было непросто, учитывая ее огромные пространства. По территории Бразилия — пятая страна в мире (8,5 млн. кв. км). Больше всего Жоаким любил море, восторгался им как настоящий кариока[15]. Его восхищение таким даром природы, как пляжи, было вполне естественно. Бразильские белоснежно-песчаные пляжи, как мельчайшие алмазные россыпи, обрамляют все атлантическое побережье. Они тянутся на 7 тыс. км от самого южного штата Риу-Гранди-ду-Сул до штата Пара на севере. На них одновременно могло бы нежиться под лучами теплого южного солнца все человечество.
* * *
Через пару лет я уже приспособился к жизни в Бразилии. Памятуя советы профессора географии, мы с приятелем Фабио отправились на автомашине к знаменитому водопаду Игуасу[16], который Жоаким называл одним из чудес света. Без приключений мы добрались до столицы штата Парана — г. Куритиба. Переночевали в отеле «Палас». Рассвет еще чуть забрезжил, когда мы отправились по автостраде, ведущей к парагвайской границе. За один день предстояло преодолеть 700 км. Нам сопутствовала прекрасная погода. Автомобиль легко поглощал километры вполне приличного и пустынного шоссе, окруженного почти на всем пути зарослями девственного леса. Ландшафт преимущественно гористый. У редких придорожных селений виднелись банановые и апельсиновые рощи. На горных пастбищах паслись невзрачные на вид коровы и лошади. Поражала слабая заселенность внутренних районов Бразилии. Стоило отъехать от Сан-Паулу и Куритибы 30–40 км — и везде дикий пейзаж без каких-либо признаков деятельности человека. Ближе к Игуасу начались густые тропические леса. Дорогу окружала сплошная стена деревьев. Уже начало смеркаться, когда мы подъехали к гостинице с башнями, придававшими ей некоторое сходство с замком. Минут через десять все вокруг погрузилось в ночную тьму. Оставив вещи в номере, мы поднялись на одну из башен, чтобы взглянуть на шумящий вдали водопад. При свете луны отчетливо виднелась огромная водяная преграда, над которой нависал густой туман.
Утром следующего дня поехали к водопаду, расположенному на реке Игуасу в 30 км от ее впадения в Парану[17]. Плотный туман, исходящий от реки, не позволял его увидеть, и лишь когда солнечные лучи рассеяли завесу из мельчайших водяных капелек, нашему взору открылась восхитительная картина. Описать ее невозможно, эту красоту надо видеть. Водопад состоит из множества каскадов, растянувшихся на большое расстояние. Его наибольшая высота достигает 80 м. Падение гигантского количества воды образует густые облака, обволакивающие утесы и оседающие на ветвях деревьев и кустарников. Турист, близко подошедший к водопаду, очень быстро ощущает, как липкая влага проникает во все поры его тела. Видение всякого природного чуда оказывает на человека магическое воздействие. Можно часами наслаждаться этим удивительным зрелищем, меняя место обозрения. Хотя большая часть водных каскадов принадлежит Аргентине, полное представление о красоте водопада можно составить только в Бразилии. Правый берег реки Игуасу на бразильской стороне значительно выше аргентинского. Открывающаяся с бразильского берега панорама охватывает практически весь водопад, в том числе и его часть, недоступную взору аргентинцев. Прорубленные в откосах крутого берега дорожки и многочисленные смотровые площадки дают возможность довольно близко подойти к водопаду и разглядеть его с разных позиций. Незаметно прошел день. Утром надо было возвращаться в Рио-де-Жанейро.
* * *
В соседнем штате Мату-Гросу находится одно из самых удиви-тельных творений бразильской природы — Пантанал[18], безбрежная равнинная местность, доступная для путешественников только в сухой период года, совпадающий с местной зимой. В летние месяцы (декабрь — февраль) из-за тропических дождей река Парагвай и ее притоки выходят из берегов, превращая Пантанал в огромное озеро с едва приметными островками суши. По окончании дождливого сезона водные разливы исчезают, и по его поверхности вновь можно передвигаться на лошадях или джипах. Вот тогда сюда устремляются любители рыбалки и экзотической красоты. Охота на территории Пантанал а запрещена на протяжении всего года.
Через год после поездки к водопаду мы с Фабио, который хоть и прожил всю жизнь в Бразилии, но никогда не был в штате Мату-Гросу, собрались совершить вояж в этот диковинный регион Бразилии. Мы сели в поезд, отправляющийся с вокзала Жулиу Престес[19] в Сан-Паулу до города Корумба, у границы с Боливией. Он состоял из девяти вагонов, один из которых занимал ресторан. Мы расположились в купе на двух человек вагона первого класса. Многие пассажиры ехали в обычных вагонах без особых удобств. Поезд был старый и комфортом не отличался. Стоял сухой сезон, но москиты нещадно атаковали пассажиров круглосуточно.
Наше путешествие пролегало по южным районам штата Мату-Гросу, захватывая основную и наиболее интересную часть Пантанала. Из окна вагона хорошо просматривалась окружающая местность. Иногда создавалось впечатление, что железнодорожное полотно пролегает через озеро. Кругом простирались залитые водой поля, заросшие деревьями и кустарниками. Чем дальше на север уходил поезд, тем разливы встречались все реже, а потом и вовсе исчезли. Ландшафт стал иным — обширные с густым травянистым покровом степи. В это время распустилось желтым цветом обильно растущее в этих местах экзотическое дерево «ипэ». Саванна приобрела золотистый отблеск. Часа через три появился густой лес. За весь день мы не увидели ни одного селения. Раза три поезд останавливался на маленьких станциях для пополнения запасов воды и топлива. Утром сделали получасовую остановку во втором по значению городе штата — Кампу-Гранди. В то время в нем проживало около 100 тыс. человек. Утопающий в зелени провинциальный город был застроен одно-двухэтажными домами, среди которых одиноко возвышались пока еще редкие высотные здания.
