Зеваки давно разошлись — у каждого были свои дела. Во дворе было всего трое людей — и одного из них Ариана узнала ещё издалека.
На двоих других ей было откровенно наплевать.
Не сбавляя шага, Ариана напрягла пальцы, призывая внутреннюю силу, и на расстоянии десяти шагов от надсмотрщиков нанесла удар.
Двое крупных мужчин, обученных держать в повиновении рабов, отлетели к стенам. Один из них издал короткий вскрик, но Ариана его не слышала.
Она смотрела только перед собой. В чёрные, широко распахнутые от боли глаза.
Ариана не чувствовала рук, когда вспарывала верёвки. Она не запомнила, делала это клинком или огнём.
Только то, что Сэйд рухнул на колени к её ногам. Пошатнулся и обхватил бёдра Арианы.
Не понимая, что делает, Ариана обняла его за плечи и ещё крепче прижала к себе, щекой к своему животу.
— Сэйд… — прошептала она.
Имя было неправильным и чужим. Но Ариане было наплевать и на это. Её не интересовали ни головы зрителей, повысовывавшиеся из окон вторых этажей, ни слабо шевелившийся надсмотрщик, которому никак не удавалось встать.
Только тот человек, которого она обнимала. Только ощущение близости, необходимости, правильности.
И следом за этим потоком чувств явилось чувство вины.
— Тьма, как я могла… Как… могла позволить, чтобы это произошло…
Ариана не слышала собственных слов.
— Всё хорошо… — пробормотал невольник, почему-то сильнее вжимаясь щекой в её живот.
— Ничего не хорошо. И ты тоже… «хорош». Почему ты ушёл?
Сэйд молчал. Закрыл глаза, пытаясь поверить, что это происходит с ним.
— Сэйд! — повысила голос Ариана.
— Таков закон… — наконец прошептал тот. — Нужно было вернуться… До первых огней.
— И почему ты мне ночью об этом не сказал?!
Сэйд молчал.
— Простите… госпожа, — наконец выдавил он.
Ариана стиснула зубы. Это «госпожа» внезапно отозвалось вспышкой злости.
— Госпожа… — подал голос старший надсмотрщик, из ниоткуда возникший у неё за спиной.
— Ну! — рявкнула Ариана, чувствуя, что ещё одно бесполезное слово и она снова нанесёт удар, от которого трещинами пойдёт весь двор.
— Вы дважды вмешались в наказание этого раба…
Продолжая прижимать голову Сэйда к своему животу, Ариана повернула к Хьеру лицо, и тот увидел в глазах наследницы ту же древнюю силу, которая некогда потушила солнечный свет.
— Желаете объявить его своим?
Ариана молчала. Она думала о том, насколько несвоевременно это всё. О том, что до испытания она сама зависит от старших и ей куда важнее справиться с собственными проблемами, чем заводить рабов. О том, что неумеренность отца в постельных делах погубила её мать. О том, что обещала себе никогда не стать такой, как Вараан.
И ещё о том, что не выдержит, если увидит Сэйда в чужих руках ещё раз.
— Да, — громко произнесла она. — С этого дня наложник… — она на мгновение запнулась, вспомнив о том, что в гареме не знают имени её избранника. — Наложник, что склонил передо мной колени, будет моим, — твёрдо продолжила она. — Кто посмеет коснуться его и причинить вред — будет отвечать передо мной.
Ариана почувствовала, как стоящий перед ней на коленях мужчина испустил облегчённый вздох. Обнял её ещё сильней. И Ариана точно также обняла его в ответ.
5
Прищурившись, Нариана смотрела на странную сцену, развернувшуюся во дворе.
— Это и есть… Хорёк?!
Она, Рансар и мастер игры стояли на крепостной стене. Мастер привёл её показать, кого же выбрала сестра, но спуститься и разобраться во всём Нариана не успела.
Она в недоумении смотрела на истощённое, абсолютно непривлекательное на её взгляд тело, прижавшееся к ногам другой княжны.
Ариана всегда была холодной и высокомерной и если уж вступала с кем-то в разговор — то только с такими же, как она. Никогда Нариана не замечала за ней жалостливости, никогда Ариана не заступалась за слабых.
— Так что же взбрело в её дурную голову теперь? — прошептала Нариана, не чувствуя, что говорит вслух. Трудно было измерить её разочарование и злость. Столько попыток завладеть постелью Арианы — и всё в пустую. Чтобы затем она вот так легко пустила туда какого-то щенка. — Рансар, со свету его сживи, — тихо сказала княжна. — Не знаю, что это за дрянь, но моя сестра должна понять, какое ничтожество выбрала, какого слабака. Уверена, слабости она никому не простит.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Нариана развернулась, так что многослойные юбки длинного платья зашелестели на ветру, и двинулась к лестнице, ведущей из нижней крепости. Она хотела покинуть это место раньше, чем сестра узнает о её присутствии.
Ариана стояла посреди площади, всё ещё не в состоянии ослабить объятия. Ей было страшно, казалось, стоит только на мгновение выпустить Сэйда из рук, и снова случится беда.
Наследница не заметила, как пальцы её вплелись в неровные пряди чёрных волос, как принялись перебирать их, наслаждаясь самыми мимолётными касаниями.
— Спасибо, — глухо прозвучал голос раба. Глаз Сэйд не поднял. — Спасибо, госпожа.
Ариана скрипнула зубами. Тут же себя отругала. «А как ты хочешь, чтобы он тебя называл? Чего добиваешься от раба?» Ответов на эти вопросы наследница не знала. Как не могла объяснить и того, что только что совершила.
— Не надо, — глухо произнесла она и мягко провела ладонью по волосам невольника. — Не благодари.
«Я иначе не могла», — Ариана хотела сказать это, но мгновенно передумала. Поняла, что слова могут быть использованы против неё.
— Ты можешь идти?
— Да, госпожа.
Ариана глубоко, рвано вздохнула.
— Тогда вставай.
Куда вести раба, она толком не знала. Её собственные комнаты были невелики — и до испытания и первого похода никто ничего не собирался менять.
Ариана, к тому же, не привыкла с кем бы то ни было их делить. Кормилица, затем слуга, спали в отдельной комнатушке, двери которой выходили в её спальню и гостиную. «Видимо, и Сэйда придётся разместить там», — решила она. «Сэйд…» — снова покатала это имя на языке, пытаясь понять, что же не так.
— Вчера ты назвал мне своё настоящее имя? — спросила она, продолжая удерживать невольника в объятьях.
— Имя, которое дала мне мать, — осторожно произнёс тот, всё также не глядя госпоже в глаза.
Ариана нахмурилась.
— Почему в гареме его не знают?
— Нам не оставляют имена… — прошептал Сэйд совсем тихо. — Простите, госпожа, я не должен был говорить вам то, что принёс из другого дома…
— Как тебя называть здесь? — перебила Ариана, — Я должна знать, на случай, если мне снова придётся тебя искать. Я… — она запнулась, не зная, сказать или нет. — Я думала о тебе всё утро. Отправляла за тобой слугу, но он не нашёл раба по имени Сэйд.
— Простите… — выговорил невольник едва слышно, но руки его крепче вцепились в бёдра госпожи, как будто он боялся, что ещё одно слово — и та передумает и уйдёт, оставит его здесь.
Ариане нравились эти объятия, нравилась близость этого мужчины, но понимание того, почему тот боится её отпустить, неприятно зудело возле сердца.
— Перестань унижаться, — не выдержала она. — Я сказала, что ты мой, значит, уже не оставлю.
Едва слова прозвучали вслух, как Ариане самой стало противно от них. И снова она не могла понять, почему.
— Простите, госпожа, — глухо произнёс Сэйд и на сей раз голос его прозвучал немного отстранённо. Руки он убрал, но взгляда так и не поднял. — В доме Белого Пламени меня называют Хорьком.
— Да уж, — Ариана поёжилась. В отличие от первого имени, которое казалось ей красивым, но каким-то чужим, это она не хотела даже повторять. — А почему тебя наказали? Что ты успел совершить за те пару часов, что прошли с нашего расставания?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Сэйд долго молчал. Так долго, что Ариану это стало раздражать.
— Ну! — поторопила она.
— Я вернулся в гарем без кольца. Надеть на меня кольцо мог только тот, у кого ключ. Обычно, если раб возвращается без ключа, это значит, что господину он не угодил. — Он помолчал мгновение и совсем тихо закончил: — Или, что тот просто захотел поиздеваться над ним.
