У Вадима, одержимого идеей контроля, держащего в страхе и повиновении больше нескольких сотен подчинённых, обнаружился один недостаток – отсутствие контроля в мужском вопросе.
Вадим мог похвастать в мужской сауне немаленьким размером, но на этом преимущества его хозяйства заканчивались. В интимной жизни у Вадима были очень большие проблемы. Может быть, именно поэтому он так одержимо контролировал всё вокруг и меня, в первую очередь, привязывая и сыном, и работой, и оформлением фиктивной фирмы на моё имя.
Вадим Сазонов протягивал ко мне нити, ниточки, а кое-где и крепчайшие канаты привязанности, зависимости, чтобы мне и в голову не взбрело покинуть его.
Ринат пошутил, что у Вадима «на полшестого» и, сам того не зная, он оказался очень близок к правде.
Последний раз секс с Вадимом у меня был больше года назад, вернее, это была попытка заняться сексом. Опозорившись в очередной раз, мой бывший отчим, а ныне супруг, больше не пытался демонстрировать свою слабость в этом вопросе.
Он никогда не говорил со мной на эту тему, замалчивая проблему. Я знаю, что Вадим лечил своё мужское бессилие и бесплодие, но лечение не давало особенных результатов.
Где-то в глубине души мне было жаль Вадима чисто по-человечески. Я чувствовала его жажду, голод, патологически сильное влечение ко мне, но физически он не мог воплотить ни одно из своих желаний и, вероятно, сильно страдал по этому поводу. Но то было лишь в глубине души.
В реальности, когда у него последний раз не встал, я едва не сказала вслух: «Аминь».
Кто знает, может, именно поэтому в прошлом мама так легко приняла Вадима в нашу семью?
Только сейчас я понимаю, что их отношения были приятными, дружественными, очень лёгкими, словно ничего не изменилось после смерти отца и он был всегда на первом месте для мамы.
Я прочитала немало литературы по теме мужской эректильной дисфункции, узнав, что чем старше мужчина, тем чаще у него случаются досадные осечки.
Вадим сделал мне предложение, когда ему было сорок семь лет. На момент свадьбы и первой брачной ночи ему исполнилось сорок восемь.
Сейчас ему уже пятьдесят один. И, если верить статистике, вероятность, что его достоинство начнёт работать, как надо, лишь уменьшается.
Не так уже не прав Ринат, называя меня недотраханной.
За три года брака с Вадимом мои розовые очки разбились почти целиком, зато возрос цинизм и укрепилась броня.
Я научилась прятать эмоции и чувства, это стало просто необходимо рядом с таким жёстким, давящим человеком, как мой отчим.
Однако встреча с Ринатом показывает, что не так уж крепок мой панцирь, как я себе нафантазировала.
Потому что бывший муж бьёт иначе: он до сих пор где-то глубоко во мне и разносит по телу вирус больной привязанности.
* * *
Закончив со сборами, я достаю телефон, чтобы свериться с расписанием и списком дел на сегодня. Нужно ещё успеть заскочить в химчистку и забрать из неё итальянский костюм Вадима.
В нашем доме полно прислуги и можно было поручить это кому угодно, но супруг «попросил», чтобы костюм забрала именно я. Ещё один повод заставить мой мир вращаться только вокруг его персоны.
Вернувшись в комнату номера, я застываю на пороге. Увидев тело переодевающегося Рината, не получается сдержать крик в лёгких:
– О боже! Что с тобой было?!
Я испытываю шок при виде тела Рината, испещрённого шрамами. Это карта повреждений, каждое из которых могло стать смертельным.
Ожоги? Скорее всего, да.
Но сердце замирает на несколько длинных секунд, когда замечаю глубокий, рваный шрам, начинающийся под левой лопаткой, переходящий через всю спину, и ползущий к низу живота.
Вероятно, конец этой пугающей дорожки прячется спереди у самого паха. Я не знаю. Ведь я не видела Рината полностью обнажённым ни три года назад, ни сегодня, когда он только приспустил штаны, чтобы вытащить член.
Но сейчас он переодевается, я успеваю заметить эту белесую, рваную дорожку и пытаюсь представить, в какие неприятности нужно было вляпаться, чтоб получить такие шрамы.
– Не хочешь рассказать о том, как ты заработал эти шрамы?
– Не хочу. Это в прошлом, – обрывает меня Ринат, доставая из шкафа футляр с костюмом. – Мои девять жизней всё ещё при мне.
– Куда-то собираешься?
– Ты уже собралась? Дверь – там, – грубо обрывает меня и швыряет на кровать мой телефон. – Я забил номер и подписал контакт «Сабуров». Будешь знать, кто звонит.
– Ты рылся в моём телефоне?
– Я не читал твою переписку со стариком. Не хочу знать, на какие фантазии вы дрочите онлайн.
– Пошляк. Ты никогда не был джентльменом, но сейчас твоя пошлость и грубость запредельны. Я удалю твой номер.
Мгновенно открываю контакт и стираю его.
Лицо Рината снова ожесточается.
– В моей телефонной книжке сохранены только нужные телефонные номера. Нет ни одного лишнего, причём, с мужским именем.
– Такая верная, что ли?
«Такой тотальный контроль!» – хочется возразить ему.
Но потом: иди к чёрту, Ринат.
Я подкрашиваю губы помадой, смотрясь в небольшое карманное зеркальце. Нарочно делаю это неторопливо, заметив, что Ринат наблюдает за мной искоса. Бывший муж не отрывает взгляд от моего рта, и его взгляд темнеет.
– Красивая помада. Тебе идёт.
– Будешь фантазировать на эту тему?
– Уже нафантазировал. В следующий раз трахну тебя в рот. В этой помаде.
– Мечтай больше, Бакаев-Сабуров.
Найдя номер такси, вызываю машину к отелю, поняв, что придётся подождать минут двадцать.
Мне нечего делать в номере отеля. Я прекрасно могу дождаться такси в роскошном холле, чтобы не иметь дело с грубияном, который раньше считался моим мужем.
Я бы обязательно ушла, громко хлопнув дверью, если бы в какой-то момент не поняла, что холодность Рината лишь напускная, а внутри него кипит вулкан страстей.
Его хватило на полчаса игры в холодного, равнодушного ублюдка. Но потом под налётом льда я заметила проблески прежнего Рината, знакомого мне бурными вспышками эмоций.
Теперь,
