Читаем без скачивания Внедрение (СИ) - Аверин Евгений Анатольевич

– Как-нибудь уж справлюсь, – я иду на кухню накрывать на стол.

– Но ты же ничего не помнишь. А немецкий, а математика?

– А ты помнишь? Определение теорем скажешь? Или немцу объяснишь, как проехать в музей?

– Ну, сейчас уже все забылось. Но в школе я училась хорошо.

– Так и я буду. Главное, дома готовиться да отвечать. Ничего сложного.

– Тогда поедем к невропатологу.

– А чего к нему ехать? Справку наши врачи дают. В карте написано: ОРВИ с осложнениями. Осложнения прошли. Они только рады будут выписать, чтобы не маячила.

Мы ели рис с луково-томатным соусом, потом я напекла оладушек. За яйцами пришлось идти в «Рассвет». Хоть и на воде, но все равно вкусно. Особенно с вареньем.

Мы уже собирались укладываться спать, как в дверь коротко позвонили. «Кто еще там», – бурчала мама, открывая дверь.

На площадке, в тусклом желтом свете стояла тетя Галя.

– Галя? – мама искренне удивилась, – что стряслось? Да ты заходи.

Тетя Галя зашла в наш крохотный коридор:

– Тома, извини, что поздно. Всех уже обошла. У тебя таблетки есть обезболивающие? Зуб разболелся, невмоготу. Думала, утихнет. Анальгин уже не помогает, так и его весь приела.

– Сейчас посмотрю, – мама метнулась к серванту, где внизу на полке ящичек из-под посылки с таблетками.

Измученная и посеревшая лицом тетя Галя через силу попыталась улыбнуться:

– А ты, Машенька, как?

– Я – нормально. Зуб сколько времени болит?

– Да уж три дня. На работу же надо было. Пошла сегодня в больницу, там говорят, что стоматолог не приедет на Варегово до Нового Года.

– Так. Есть экстренная стоматология в Областной стоматологии. В любой время могут принять. Почему не едете?

– Да готова уже, только никто не повезет, поезд утром. До утра дожить бы. С ума схожу.

Мама пришла с таблетками в руке:

– Все старые, желтые. Такие, наверное, бесполезны. Подожди, сейчас к бабе Лиде схожу.

Баба Лида открыла быстро. Спать еще не собиралась. Через минуту мы тормошили ее аптечку. Был анальгин, не старый, но не бесполезный.

– Тетя Галя, – я взяла ее за руку, провела в комнату – пройдите, посидите.

Вглядываться не было нужды. Нужные точки невидимо светились, если темный цвет застоя энергии можно назвать свечением:

– Давайте, я попробую помочь. Только мне нужны иглы, тонкие желательно. И водка или спирт.

– Напоить и заколоть, – тетя Галя с сомнением смотрела на меня, но поймав мой взгляд, кивнула: – делай хоть что-нибудь, на все согласна.

– Ты чего удумала, – мама настороженно выглянула из-за плеча.

– Да, Тома! Пусть колет, чем хочет, – тетя Галя согнулась и держала щеку рукой, – не на улице помру, так дома. Нет моих сил больше.

Иголки у нас только швейные, короткие и толстые. Пойдут, в крайнем случае, и такие.

– А гитары, точнее, гитарных струн нет ли у кого? – пришла в голову идея.

– У меня есть. Только две струны порваны, – неожиданно откликнулась баба Лида, от мужа гитара стоит, храню.

Сходили за гитарой. Третья струна оказалась без оплетки. У бабули нашлись плоскогубцы с кусачками и напильник. И даже водка. Водку я налила в стакан до половины. Кусачками с тыла плоскогубцев откусила от струны несколько отрезков сантиметров по десять в длину. И несколько по меньше, по пять сантиметров. Напильник мелкий, что надо. Заточила будущие иглы, как смогла. Минут десять они постояли в водке. Тем временем под моим руководством тетя Галя разделась и легла на диван. Я протерла ваткой с водкой сгиб локтя со стороны больного зуба, основание большого пальца и оба уха. Сначала в самую звучную точку, около локтя:

– Тетя Галя, я сейчас уколю, а вы скажете свое ощущение. Что там будет, распирание или холодок пойдет, – и так понятно, что будет, но когда человек ищет ощущение после укола, он отвлекается и не боится сам укол.

Игла входит хорошо.

– Ой, будто током вверх.

Теперь точка в конце складки между большым и указательным пальцем, знаменитая хэ-гу. Это для усиления.

– Ой, больно. Ломит, не знаю, распирает или нет.

– Терпи, казак, – я занялась ушами. Точка обезболивания и специальные точки снятия зубной боли. Туда вошли иглы поменьше.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Теперь полежи, тетя Галя.

– И сколько лежать?

– Минут двадцать.

Теперь есть возможность не спеша поглядеть. Я сижу на стуле возле дивана. Энергия маленькими воронками выходит в точках. Уже нет того коричневого свечения.

– Как самочувствие? – спрашиваю ее.

– Отпускает, вроде, – не сразу отвечает она, – успокаивается.

– До утра хватит, а если не есть ничего, то и на день, – смотрю ей в глаза, – и утром на поезде в больницу. Если болеть перестанет, то не значит, что перестал гнить.

– А успокоился зуб-то! Совсем не болит, – тетя Галя широко раскрыла глаза на меня.

– И где ты научилась? – не тактично спрашивает бабуля. Что тут ответишь:

– Да в журнале каком-то читала, запомнила.

Все трое смотрят на меня, как на неведомую зверушку.

– Э, пора доставать, – я вытаскиваю иглы, протираю места уколов водкой. Ухожу в свою комнату, все равно при мне ничего говорить не будут.

– Машенька, спасибо тебе, – раздается вслед окрепший голос.

– Пожалуйста. И завтра едете без вариантов.

После ухода вынужденных гостей мама заглянула ко мне:

– Не легла еще? Мне хоть скажи, что за фокус такой? Я знаю про иглоукалывание, но книг про это не найдешь. А если и найти, то надо прочитать, понять и знать, как применять. Видела где-то?

– Мамочка, я тебя очень люблю! – я обнимаю ее, – но есть вещи, которые не смогу объяснить. Просто иногда верь и все. Знания можно получать не только из книг. И чем меньше народу знает про такие знания, тем лучше и для меня и для тебя.

– Просто это было так неожиданно. Ты, прямо, как врач, знала, что делаешь.

– Должен же был кто-то, раз других вариантов нет. Мимо чужой боли нельзя проходить. И еще. Мама, нам надо уехать отсюда. Можно в город. Здесь нам нельзя.

– Куда? В городе жилья нет. Работа здесь.

– Такую работу и там найдешь. Жилье получим, поживем в общаге. И ты восстановишься на заочном и закончишь, тебе последний курс остался. Уедем обязательно. Год только доучусь.

– Утро вечера мудренее, – вздохнула мама и пошла спать.

Глава 3

Утро было посвящено «разбору полетов». Сама с собой. Мама тактично разговор не заводила и ушла на работу. Я легла и привычно расслабилась. Одно дело ощущения на грани с фантазией, совсем другое – их практическое применение, да еще и удачное. А почему должно быть неудачное? Ну, знаю я как это делать. Что в этом такого? Погрузившись в себя, обнаружила, что именно такое есть. Возникают образы знания или даже наметки знаний, как тюк утрамбованный, а вот распаковать этот тюк – задача. И использовать все тонкости можно только в применении к конкретным людям и обстоятельствам. «Штучная работа», – возникло в сознании. Если кастрюля выкипает, надо погасить огонь. Для этого не надо читать теорию горения и кипения, знать виды кастрюль. Надо просто увидеть, что выкипает, понять источник огня и как его убрать. Или кастрюлю отодвинуть. Мое состояние как раз позволяет это видеть и знать. Может, женщины интуитивно пытаются ориентироваться на ощущения, чтобы разобраться в корне ситуации, а не на технические детали? Просто видят не так глубоко, как надо. Мне мой способ познания понравился.

Я встала и прислушалась к телу. Оно просило движения. Медленно и плавно двинулись руки и ноги. Гармоничные круги и повороты. «Раньше энергия двигалась сама, но после катастрофы она стала застывать в людях. Они стали болеть и плохо себя чувствовать. Тогда, чтобы двигать энергию в себе, люди изобрели особые танцы. Так появился цигун», – выплыло в памяти. Очень интересно, цигун, знать бы еще, что это. Надо ли, если и так теперь можно? Ладно. Не все сразу, постепенно разберусь.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Дома холодно, батареи чуть теплые. Я скидываю одежду перед зеркалом, кожа пошла мурашками. Замираю, смотря в глаза своему отражению. «Это мое тело. Я его люблю и буду о нем заботиться». Одеваюсь и начинаю заниматься гимнастикой. Плавные движения, имитирующие взмахи крыльев, открывание ворот, поднятие груза с пола, метание копья, но все с напряжением мышц. Максимальное напряжение и концентрация внимания на всех мышцах, участвующих в движении. Каждое повторяю по семь раз. Прекрасно сожжет ненужный жирок и даст рельеф мышцам. Уже не холодно, а жарко. Теперь пресс. Ложусь на одеяло и сгибаю туловище к ногам в половину амплитуды, потом сразу же подъем ног. Сколько смогу. И так три раза. Пока хватит.