1 Мачете — широкий нож, вроде меча, употребляемый туземцами для резки тростника, для расчистки леса, а также в качестве оружия.
Бросив взгляд вверх по течению реки Итакуаи, не видишь ничего, кроме бесконечных джунглей. И тот же пейзаж тянется на расстоянии 800–900 миль до самых верховьев реки, где-то далеко на территории Боливии. На всем этом протяжении нет ни одного поселка; несколько каучуковых плантаций, разбросанных на расстоянии 75—100 миль друг от друга, представляет единственное человеческое жилье в этой огромной области. Вся местность настолько пустынна и дика, что течение Итакуаи, даже на самых подробных картах Бразилии, обозначено пунктиром. Есть предположение, что она берет свое начало в двух неделях пути от ее номинальных истоков, в совершенно неисследованной области.
Жизнь в Ремати-ди-Малис показалась мне очень однообразной, в особенности, когда вода стала спадать. Это означало — быть почти совершенно отрезанным от внешнего мира, так как нельзя было больше ожидать прибытия пароходов, а вместе с тем и писем с родины. Вдобавок в это время года еще сильнее чувствуются всякие лишения, которые приходится испытывать в этой местности.
Единственное облегчение после палящего дневного жара я находил на илистом берегу Итакуаи, когда при закате солнца, с огромных болот поднимались испарения, и западный горизонт неба расцвечивался фантастическими узорами. Но это продолжалось недолго. Наступающая ночь приносила с собой и мучения. Начиналось с хора миллиона лягушек. Сперва раздавалось одиночное кваканье, постепенно к нему примыкали другие, и вскоре от громкого пронзительного кваканья дрожал тихий, насыщенный парами воздух. Эти звуки напоминали мне шум на металлургических заводах от пневматических молотов, вбивающих заклепки в стальные брусья. К этим звукам, впрочем, привыкаешь сравнительно легко и не обращаешь больше на них внимания.
Река медленно несла свои воды, направляясь к далекому океану. Большие дельфины появлялись иногда на поверхности и с громким фырканьем снова исчезали под водой. Почти каждый вечер я слышал страшный рев, доносившийся из глубины леса. Казалось, это были смешанные крики какого-то огромного быка и напавшего на него ягуара. Потом я узнал, что этот вой исходил из одной глотки, а именно, из глотки обезьяны-ревуна. Ревун сидит часами один на верхушке дерева и испускает эти ужасные звуки, заставляющие одинокого путника останавливаться и разводить костер для самозащиты.
Со всех сторон поселка неслись разнообразные крики домашних животных. Коровы, козы и свиньи, казалось, задавались целью упражнять перед сном свои голосовые связки. Собаки лаяли на луну, кошки гонялись за крысами в промежутках между пальмовыми листьями на крыше, угрожая каждую минуту упасть вместе со своей жертвой в гамак. Вампиры летали из комнаты в комнату, садясь иногда на верхнюю перекладину перегородки и издавая звуки, похожие на писк хриплых воробьев. По временам с темной реки доносились жуткие звуки, как будто какое-нибудь огромное животное задыхалось в иле и в предсмертной судороге ловило воздух. Даже звери пугались этих звуков и шарахались в сторону, как бы боясь, что какая-то неведомая сила потянет их в эти мрачные воды. То был ночной крик аллигатора.
Временами нежная, жалобная песня маленькой куропатки, называемой инамбу, иногда дрожала в воздухе и заставляла меня забывать жуткие звуки лесных и речных зверей. В течение всего вечера влюбленная птичка звала свою подругу, и где-то далеко в лесу раздавался ответный зов. Часто по ночам, страдая от лихорадки, я прислушивался к их нежным призывам. Казалось, однако, что никогда не удавалось им встретиться, так как после короткого перерыва они снова возобновляли нежную перекличку.
Медленно ползли дни за днями, но с каждым днем уровень воды все понижался, пока, наконец, река не вошла в свое прежнее русло. Но тут начались новые мучения. В период, когда земля начинает просыхать, москиты становятся особенно свирепыми. Они размножаются в неимоверных количествах. Вскоре поселок переполнился малярийными больными, и подкожный шприц работал вовсю.
Партия индейцев с реки Куруса была привезена на баркасе в Ремати-ди-Малис. Они были наняты владельцем крупной каучуковой плантации и вынуждены были провести несколько дней в поселке, пока их снабдят необходимыми инструментами и отвезут дальше на плантацию. Плантатор не позаботился приготовить им помещение, и все они, мужчины, женщины и дети, принуждены были спать на голой земле на берегу реки. Понятно, малярия не заставила себя долго ждать. В результате через четыре дня из пятидесяти двух человек осталось в живых всего четверо.
В эти тоскливые дни я испытал большую радость. В на-заретской лавочке, на перуанском берегу Жавари, я случайно нашел книгу Марка Твэна «Простаки за границей». Ее чтение доставило мне невыразимое наслаждение.
Вскоре мне представился давно желанный случай — совершить путешествие по неисследованной реке Итакуаи. В июне стало известно, что один из местных торговцев собирался отправить вверх по реке баркас. На этот баркас предполагали погрузить товар и рабочих, чтобы развезти их после сезона дождей по плантациям, где предполагалось возобновить работы по ежегодной добыче каучука. Баркас должен был подняться по Итакуаи почти до ее истоков, пройдя мимо устьев рек Птуи, Бранку и Лас-Педрас. Несмотря на то что эти три притока имеют значительную величину, ни один из них не нанесен на карту. Длина реки Бранку свыше трехсот миль, и на ее берегах находится несколько крупных каучуковых плантаций.
Я уже давно искал случай побывать в этой неисследованной области. Моей целью было изучить на месте способ добывания каучука, установить течение и истинную длину реки Итакуаи, сфотографировать все, что могло представить интерес, а, главное, собрать сведения о племени индейцев, которое жило в этой неисследованной области.
Естествоиспытатель Бейтс, исследовавший Амазонку до Теффе, сообщает в своей книге сведения о местных индейских племенах и, между прочим, упоминает о племени ман-геромасов. Ему самому не удалось добраться до их страны, но он слышал, что это племя занимало огромную территорию в несколько сот миль на берегу реки Жавари и что оно отличалось такою же жестокостью, как и племя арарас на реке Мадейре. Судоходство по реке Жавари было, по словам Бэйтса, невозможно из-за этих каннибалов, которые подстерегали на берегах всех путешественников и затем грабили их и убивали.
Во время остановки в Манаусе, столице штата Амазонки, на пути с Атлантического океана к бразильской границе я познакомился с одним англичанином, незадолго до того бывавшим в районе реки Жавари, и он подтвердил существование этого дикого племени каннибалов, причем англичанин усиленно отговаривал меня от путешествия в их страну, пугая всевозможными ужасами.
