– У меня в голове не укладываются телепортация и примитивные технологии. Как вообще подобное возможно?
– Мультивселенная полна загадок. Я бы не отказался от более мощного вычислителя.
– Ой, да в любом магазине электроники можно купить наручный искин мощностью в сотни зеттафлопс. Я уж молчу о полноценных искинах. Вот смотрю на эту древность и сразу начинаю верить, что ты действительно издалека. Ты разведчик, да?
– Нет. Учёный-исследователь. Я сам по себе. Можно сказать, занимаюсь исследованиями на личном энтузиазме. Выбрал этот тихий необитаемый мир, чтобы спокойно заняться разработкой лекарства от одной серьёзной болезни. А тут оказалось слишком оживлённо.
– О! Так мы коллеги… В будущем. Наверное, у тебя странная страна. Я буду права, если предположу, что космического корабля у тебя нет, а на эту планету ты прибыл с помощью портала?
– Поразительная проницательность.
– Так ведь я гений! У меня интеллект выше двухсот пятидесяти единиц, – девушка испуганно прикрыла рот ладонью. – Ой!
– Что?
– Ты же никому не расскажешь? Это секрет.
– Почему? Разве информация об уровне интеллекта может быть секретной?
– Да, конечно! – с серьёзным видом кивнула Олани. – Гений с таким показателем интеллекта рождается один на сотню миллиардов жителей Союза. Мой папа специально выбрал в жёны маму, поскольку она тоже гений. Я, как и мои сестры, ещё на моменте бытия яйцеклеткой прошла через генетическое преобразование, чтобы с максимальной вероятностью родился гений. Из всех сестёр повезло лишь мне, но родители скрывают ото всех показатели моих ИЕ.
– ИЕ?
– Интеллектуальные единицы.
– Не понимаю, в чём же ценность? Ну гений, ну редкость. И что с того?
– Это значит, что мне можно будет поставить самую лучшую нейросеть и импланты и довести уровень ИЕ до лучшего значения. Я смогу быстрее других изучать специальности, а значит, стану лучшим учёным, чем десятки посредственностей. То есть смогу в перспективе серьёзно продвинуть науку вперёд, разработать новые приборы и принести любой корпорации гигантские прибыли. За гениями охотятся. Их охотно покупают нечистые на руку корпорации, которые имеют прикрытие в правительстве.
– У вас есть рабство?
– В некоторых странах рабство узаконено. Но в большинстве стран Галактического Союза оно официально запрещено, но существует долговая кабала и прочие способы законного рабства. Корпорация сделает вид, будто выкупила из лап пиратов девочку, а в ответ заставит отработать долг за выкуп, сумма которого будет очень большой. И до тех пор, пока не откупишься, будешь под полным контролем.
– Но у тебя же влиятельный отец. Разве нельзя с ним как-то связаться, если попадёшь в долговое рабство, и попросить тебя выкупить или деньги перевести?
– Контракт. Даже если так сделать, то связаться можно лишь после добровольно-принудительного подписания контракта. А по договору нужно будет не только выплатить определённую сумму, но и отработать определённый срок. Плюс штрафы и прочее. Если сбежать, то станешь всегалактическим преступником. Поймают и снова продадут, только на этот раз официально. И устроят более плотный контроль, как за преступником. Поэтому гениям приходится тяжело. Лучше, если о том, что я гений, никому не будет известно.
– Хорошо. Я никому не скажу.
– И ты… – с подозрением посмотрела на него Олани. – Разве ты не хочешь продать меня какой-нибудь корпорации?
– Нет. Зачем?
– Ради кредитов.
– Мне не нужны кредиты. Разве что искин бы не помешал. Но не продавать же ради такой мелочи милую малышку в рабство.
– Ты странный человек…
– Ты не представляешь, насколько права. Я очень странный «человек». Раз уж пошли такие откровения, то я думаю, что пираты знали, кого похищают.
– С чего бы это? – не согласилась Олани. – Тогда за мной на звездолёте следили бы более тщательно.
– Это объяснимо, если предположить, что пиратам в руки попала информация, будто среди школьников имеется гений. Но кто этот самый гений – они не знали. Поэтому они и захватили в плен всех. А сюда, как понимаю, в жуткую глухомань, по меркам Галактического Союза, они прилетели не только, чтобы дождаться выкупа, но и дабы в спокойной обстановке выявить гения. Для этого же есть способы?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Да, конечно, – задумчиво прикусила губу девушка. – Любая медкапсула покажет результат… – Внезапно её осенило. – Ну конечно! Медкапсула! Нас же в школе перед отлётом тестировали, но тестирование проходили мы всей группой одновременно, а личные данные шифруются. Но у медиков наверняка высветилось, что кто-то гений. Кто-то из медицинского персонала школы мог продать данные пиратам.
– А почему пираты сразу не проверили всех школьников с помощью медкапсулы? Или это какое-то громоздкое оборудование, которое невозможно установить на звездолёте?
– Нет, что ты?! Медкапсула компактная. Но у пиратов корабль старый. На нём максимум имеется два десятка древних тормознутых капсул, а школьников тысяча. До меня просто не успела дойти очередь. Я ведь подозревала что-то такое, что меня обследуют и поймут, что я гений. Поэтому и приняла решение бежать. Иначе я просто дождалась бы выкупа папиными спецслужбами.
– Как же древний корабль сумел взять на абордаж ваше судно? Что-то мне не верится, будто детей высокопоставленных родителей будут перевозить на каком-нибудь обычном транспортном звездолёте.
– Ты прав. Наш звездолёт был отличным – бывший военный крейсер пятого поколения. Но пиратов было много. Они взяли количеством. Один крейсер ничего не мог противопоставить полусотне фрегатов. Тогда, во время нападения, я не понимала, почему атака настолько масштабная. Но теперь понимаю. Если им было обо мне известно… Точнее, они знали о гении, то куш оправдывал средства.
– Гении настолько дорогие?
– Ка-а-а… – протянула Олани. – Последнего гения продали лет пять назад за миллиард кредитов. На эти деньги можно купить целый флот. Для сравнения, один фрегат третьего поколения, такой, на которых летают пираты, стоит в районе двух-трёх миллионов.
– Ого! Действительно, цель оправдывает средства. Малышка, ты словно специально меня склоняешь к киднеппингу.
– Ка! Нет! Я не это имела в виду… – всплеснула руками она и взбледнула. – Просто я… Не знаю, зачем я тебе это сказала… Наверное, потому что мне никогда нельзя было никому об этом рассказывать, а ты мне показался хорошим человеком. Ты меня спас.
– Малышка, не стоит столь безоговорочно верить первому встречному, спасшему тебя от дракона. На моём месте мог оказаться не такой честный «человек». Уверен, мой бывший командир уже строил бы планы, как лучше всего тебя реализовать.
– Твой командир? Ты был пиратом или военным?
– Я был обычным биологом-медиком, специализировался на лечении животных и выращивании растений, их модификации. Но у нас случилась война с инопланетными захватчиками, пришлось немного повоевать. Так что можно сказать, что я был военным, правда, недолго. На войне я от врага получил смертельную болезнь. Но не пугайся, она не заразная.
– Ох! – по глазам девушки было видно, что она сочувствует и сопереживает своему спасителю. – А что делает эта болезнь?
– Она сильно сокращает срок моей жизни.
– Насколько сильно? – закусила нижнюю губу Олани.
– На несколько порядков…
– Это ужасно! Так ты… Ты собираешься найти лекарство от этой болезни?
– Именно.
– Я могу помочь тебе. Попрошу отца… Если получится до него добраться.
– Так и стал твой отец помогать непонятному человеку с окраины галактики, – саркастичная насмешливая ухмылка искривила лицо Карпова.
– Поможет! Ты же спас меня. Как минимум, на нормальное оборудование и личную лабораторию, а не это древнее подобие, ты можешь рассчитывать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Что ж, прелюбопытные перспективы, – задумался Карпов. – Осталась малость – придумать, как доставить тебя к отцу. Что-то мне подсказывает, что пираты так просто тебя не отпустят и вряд ли отсюда улетят. Скорее, позовут полсотни своих подельников и прочешут гребёнкой всю планету.
