Иначе обстояло дело со мной. Себе-то я ничего не мог наврать! И объяснить самому себе эти неожиданно проснувшиеся способности тоже не мог. Как ни старался.
Я лежал, ощущая своим боком тепло Таниного тела, и думал о том, что же все это могло значить. Все эти непонятные мысли и чувства, все эти необъяснимые чудеса. И постепенно я начал погружаться в сон. И во сне передо мной всплыло лицо Тани.
Но это была уже не совсем Таня. Черты ее лица начали неуловимо изменяться, стали более острыми. Серые глаза приобрели непонятный красноватый оттенок, который, несмотря на свой неестественный цвет, тем не менее очень подходил ей. Светлые волосы стали длиннее, легли волнами на плечи. Я вдруг понял, что передо мной не Таня, а совсем другая женщина. Женщина, которую я уже неоднократно видел в своей жизни. И ее лицо, ее фигура вызывали в душе какие-то тоскливо-приятные чувства. Что-то такое, от чего невозможно было просто отмахнуться и забыть.
Женщина стояла на холме, и за ее спиной — до самого горизонта, насколько хватал глаз — расстилалась ровная степь. На женщине была куртка без рукавов, мехом наружу. На талии, стянутой широким кожаным поясом, висел меч.
Порыв ветра всколыхнул светлые пряди ее волос, и женщина подняла правую руку, чтобы отбросить их со лба. На ее руке я увидел массивный браслет из белого металла, и, сам не знаю почему, именно его вид вызвал у меня в памяти одно непонятное слово — «Йорка». И через миг я вдруг понял, что это не просто слово, это имя. Ее имя…
* * *
Холодный ветер дул не переставая. Яркое зимнее солнце совершенно не согревало ни степь, ни лошадей, ни людей.
Я протянул ладони к пламени костра, едва заметного в лучах обманчивого солнца, и посмотрел в сторону лагеря. Люди отдыхали. Кто-то так же, как и мы, грелся у костров; кто-то уже поставил свои палатки и занимался лошадьми или приготовлением пищи. Дня три можно и отдохнуть, подумал я. Пусть люди наберутся сил.
— Ну, что скажешь? — спросила меня Йорка.
Я посмотрел на нее. Взгляд у Йорки был тяжелым и хмурым. Она очень не хотела, чтобы я уходил. Но она не понимала, что это может помочь мне. Она не понимала, что знания, полученные мной, помогут осуществиться моей мечте. Ведь без них даже мне, со всей моей армией, неприступные стены Лаоэрта не по зубам. Это ведь не Гдан, клубы дыма от развалин которого все еще поднимаются из-за леса.
— Ты уходишь? — снова спросила Йорка.
Я перевел взгляд на третьего человека возле нашего костра. Эска золотоволосый парень, виденный мною во сне за раскалывающимся стеклом, снисходительно улыбался. Его светлый комбинезон выглядел несколько неестественно на фоне одежд из звериных шкур.
— Ты уходишь? — повторила свой вопрос Йорка. Голос ее дрогнул. Она уже догадалась, каков будет мой ответ.
— Я еще ничего не решил, — попытался успокоить ее я.
— Ну, так решай быстрее! — воскликнула Йорка.
— Женщины уже командуют Бессмертными? — усмехнувшись спросил меня Эска.
Мне очень не понравилась эта фраза. Я посмотрел на Эску, и тот быстренько опустил глаза. Молодец, не нужно так со мной разговаривать при посторонних. Мы сейчас не одни, а в лагере наши разговоры вполне могут быть услышаны.
— Эта женщина, между прочим, также принадлежит к клану Вечных, холодно произнес я. — Но никто не может командовать нами помимо нашей воли. Даже близкие нам люди.
— Прости меня, — сказала Йорка. — Я тоже не должна была так говорить…
Рация на груди у Эски запищала. Он поднялся с земли, отряхнул комбинезон и вопросительно посмотрел на меня.
— Когда Бессмертный даст ответ? — официальным голосом спросил Эска,
— Завтра. — Я тоже поднялся на ноги. — Завтра я тебе отвечу. Пойдем, я провожу тебя.
Йорка дернулась было пойти за нами следом, но я взглядом остановил ее. Лицо Йорки приобрело обреченное выражение покорности своей судьбе. Она уже не сомневалась в том, какой именно ответ я собираюсь завтра дать Йорке.
* * *
Когда мы вошли в лес, Эска обернулся и положил руку мне на плечо.
— Ну что, приятель? — улыбнулся он. — Тяжело расставаться?
— Да уж, — вздохнул я и прислонился спиной к стволу дерева. — Тяжело, и не говори…
— А может, возьмешь ее с собой? — спросил Эска.
— Йорка не захочет, — возразил я. — Она и дня не проживет без Степи.
— А без тебя?
— Не знаю. Думаю, что без Степи ей будет хуже. Даже если я буду рядом.
— Ладно, не кисни, — успокоил Эска. — Это же ненадолго. Особенно по твоим меркам. И я еще все равно попробую ее уговорить. Может быть, когда здесь уже не будет тебя, она легче сможет расстаться с этим варварством. Не обижайся, — добавил Эска, заметив, что последнее слово меня кольнуло. Ведь ты же видел, что в других мирах люди живут иначе — без войн, без крови, без насилия. Очень многие из вашего клана согласились со мной. Они сейчас работают в разных мирах, учатся, набираются знаний. Потом они смогут вернуться сюда, чтобы научить остальных жить по-человечески. И ты — тоже.
— Да, — вздохнул я. — Ты прав, Эска. Знания — это для нас сейчас самое главное. И потом, мне и самому интересно повидать все эти миры.
— Конечно! — подхватил Эска. — Представляешь, сколько ты там нового можешь увидеть? И сколько из этого тебе может пригодиться здесь.
— Ладно, — сказал я и улыбнулся. — Иди, тебе пора. Завтра Бессмертный даст тебе свой ответ.
— Положительный? — расхохотался Эска.
— Положительный.
И мы пожали друг другу руки.
* * *
Йорка сидела у костра, уставившись на угли неподвижным взглядом. Я присел на камень рядом с ней и обнял ее за плечи.
— Ну что, Бессмертная? — спросил я. — Пойдем?
— Не оставляй меня, — попросила Йорка. Голос ее звучал жалобно. Пожалуйста, не оставляй меня, не оставляй армию, не оставляй Степь.
— Перестань, — ответил я как можно ласковее. — Ты же знаешь, что это не навсегда. Я вернусь. Обещаю тебе.
— Нет, — грустно покачала головой Йорка. — Если ты и вернешься, то это будешь уже не ты. Они сломают тебя. Разве ты не видишь, что они делают, эти люди из другого мира? Неужели ты не понимаешь, что происходит? Они же забирают с собой всех Бессмертных! Они же обескровливают Степь! Ты же знаешь, что в крепостях и городах Бессмертные не рождаются. А нас всего-то осталось человек сорок. И почти все уже ушли с этими златоглазыми.
— Ну, не все, — возразил я. — Ты осталась, Крон, Сои, Ландер…
— Себя ты уже не упоминаешь? — грустно улыбнулась Йорка. — Ты прав, вздохнула она. — Несколько Вечных еще остались. Но ты — самый старший из всех. Все, кто был старше тебя, уже погибли. И если ты сбежишь, кто встанет во главе армии? Кто поведет войска на Лаоэрт? Ты говоришь — Крон, Ландер… Ты уверен, что, если даже они и захватят город, кто-нибудь из них сможет прекратить все эти бесконечные войны? Вспомни Дара! Он захватил крепость Хадр, перебил проклятых инксов, и что? Как он сам теперь себя называет? Дар, принц Хадра!!! Принц!!! А ведь Дар — тоже Бессмертный. Бессмертный, воюющий ради богатства, ради захвата новых земель и рабов. Тьфу! Мерзость какая! Я бы своими руками перерезала ему глотку!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
