Относительно хранения и расходования штрафного капитала Министерством финансов еще 4 декабря 1890 г. были утверждены специальные правила, в соответствии с которыми штрафной капитал с разрешения чинов фабричной инспекции должен был использоваться исключительно на нужды самих рабочих, в частности на выплату рабочим пособий на погребение членов их семей, в случае болезни членов семьи, а также пособий в связи с временной или стойкой утратой трудоспособности.
Следует также упомянуть, что в России до 1917 г. было принято несколько законов, касающихся социального обеспечения рабочих в случае утраты трудоспособности. Так, в 1912 г. было принято сразу несколько законов по этим вопросам: «О страховании рабочих от несчастных случаев на производстве», «Об обеспечении рабочих на случай болезни», «Об утверждении Совета по делам страхования рабочих», «Об утверждении присутствий по делам страхования рабочих».
Возвращаясь к анализу правил внутреннего трудового распорядка, следует отметить, что они характеризовались детальным регламентированием поведения рабочих на предприятии. Недостаток этого локального акта очевиден: он выражает интересы одной стороны – предпринимателя – и совершенно не учитывает мнение самих рабочих. Такой локальный акт недемократичен по своей сути и не служит цели согласования противоположных интересов сторон.
На основании всего вышеизложенного можно сделать следующие выводы.
1. Социально-трудовые отношения в Ставропольской губернии на рубеже ХІХ-ХХ вв., как и во всей России, характеризовались остротой, конфликтностью на почве ущемления трудовых прав рабочих, низкого уровня охраны труда при жестокой эксплуатации. Не снимали социальной напряженности и многочисленные фабричные законы, принимаемые под натиском массовых выступлений рабочих. Фабричное законодательство царской России было относительно развитым.
2. Несмотря на преобладание централизованных начал в регулировании труда наемных рабочих, царское законодательство закрепляло некоторые полномочия губерний (областей) по правовому регулированию социально-трудовой сферы. На наш взгляд, передача отдельных полномочий регионам была обусловлена особенностями социально-трудовой сферы, стремлением «гасить» на местах очаги социальной напряженности.
Возможности регионального нормотворчества проявлялись:
а) в деятельности губернских (областных) фабричных присутствий, учрежденных законом от 3 июня 1886 г., в соответствии с которым этим органам было предоставлено право издавать обязательные постановления в области охраны труда, медицинского обслуживания рабочих, рабочего времени, сообразуясь с местными условиями. Нормотворческую деятельность присутствий можно оценить как достаточно интенсивную, о чем свидетельствуют многочисленные разъяснения министерств;
б) в деятельности созданных законом от 7 июля 1899 г. губернских или областных по фабричным и горнозаводским делам присутствий по изданию обязательных постановлений, направленных на развитие и применение к местным условиям правил, установленных Главным по фабричным и горнозаводским делам присутствием;
в) в деятельности по признанию прав профсоюзов губернских присутствий по делам об обществах, поскольку Уставы профсоюзов с учетом местных и отраслевых особенностей закрепляли некоторые трудовые права и гарантии рабочих.
3. Локальное регулирование социально-трудовых отношений непосредственно на фабриках и заводах в этот период истории было представлено правилами внутреннего трудового распорядка, которые утверждались фабричным инспектором.
Существенным изъяном рабочего законодательства царской России следует признать отсутствие в нем принципов и норм, направленных на развитие социального партнерства между рабочими и капиталистами.
Коллективно-договорная практика не получила широкого распространения и законодательного признания.
Относительно поздно в России были созданы профсоюзы.
В таких условиях локальное регулирование труда, по сути, выражало интересы только одной стороны – капиталистов. Обострение ситуации в социально-трудовой сфере в конечном итоге ввергло Россию в водоворот социалистической революции.
§ 2. О возможностях регионального нормотворчества в сфере труда в советской России
Собственно трудовое право как самостоятельная отрасль возникло вместе с победой Великой Октябрьской социалистической революции. Сейчас историки склонны переоценивать многие факты советской истории, которые ранее выдавались за несомненные достоинства социализма. Полагаем, советское трудовое право не нуждается в переоценке, оно реально доказало свою социальную направленность в области охраны прав человека труда. Недаром в докладе ученых, подготовленном по заказу фонда им. Эберта, отмечено следующее: «Советский опыт в социальной сфере в обозримой перспективе будет выступать в качестве «мерки должного», по которой будет оцениваться социальная действительность в целом».
Первый КЗоТ был принят в 1918 г. Он закрепил завоевания революции в сфере труда. Кодексу предшествовали знаменитые Декреты советской власти о 8-часовом рабочем дне, о труде женщин и подростков. Неразрывной частью КЗоТ 1918 г. являлась Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа.
Затем были Кодексы законов о труде 1922 и 1971 гг. Последний продолжает действовать и поныне, правда, с многочисленными изменениями и дополнениями.
На разных этапах существования СССР и РСФСР имелись неодинаковые по объему полномочия регионов по регулированию вопросов труда, а также возможности учета местных особенностей при издании трудо-правовых норм органами центральной власти.
Так, Р. З. Лившиц подчеркивал, что «молодая социалистическая государственность требовала жесткой централизации правового регулирования труда»6.
Это требование, по-видимому, вытекало из особенностей исторического периода: гражданская война, а затем годы построения социализма обуславливали установление единых правил нормирования, охраны, оплаты и других условий труда.
Закрепляя в главе 12 предметы ведения органов Советской власти на местах, Конституция РСФСР 1918 г. в ст. 61 возлагала на областные, губернские, уездные и волостные органы Советской власти, а также Советы депутатов «проведение в жизнь всех постановлений соответствующих высших органов Советской власти и принятие мер к поднятию данной территории в культурном и хозяйственном отношениях, а также разрешение всех вопросов, имеющих чисто местное (для данной территории) значение».
Что имел в виду законодатель, говоря о праве «разрешать все вопросы, имеющие чисто местное (для данной территории) значение», остается неясным. Однако можно предположить, что решение этих местных проблем осуществлялось, в том числе, путем издания местных подзаконных актов.
КЗоТ РСФСР 1918 г. содержал некоторые положения, позволяющие при установлении условий труда учитывать местные особенности.
Это осуществлялось в двух формах:
1) в деятельности местных отделов Наркомата труда;
2) в деятельности местных расценочных комиссий, образуемых при соответствующих профсоюзных организациях, порядок работы которых определялся Наркоматом труда.
В соответствии со ст. 61 КЗоТ 1918 г., распределение трудящихся по группам и категориям для определения размера вознаграждения в пределах каждой отрасли труда производится специальными расценочными комиссиями, местными и центральными.
Ст. 115 предусматривала, что установление норм выработки для трудящихся каждой профессии и определение норм выработки для трудящихся отдельных групп и категорий производятся расценочными комиссиями. При определении норм выработки расценочная комиссия принимает во внимание количество изделий, вырабатываемое обычно трудящимся данной профессии, группы и категории в течение нормального рабочего дня и при нормальных технических условиях. Установленные расценочной комиссией нормы выработки утверждались соответствующим местным отделом труда при участии Совета народного хозяйства.
В приложении к Кодексу законов о труде 1918 г. имелись «Правила об еженедельном отдыхе и о праздничных днях». Пункт 4 правил предоставлял местному отделу труда по согласованию с местным Советом профсоюзов устанавливать для отдельных местностей и даже для отдельных предприятий или их групп иные дни отдыха, в зависимости от особых местных условий и состава населения.
Пункт 8 правил давал право местному Совету профсоюзов с согласия Наркомата труда устанавливать, помимо названных в КЗоТе, особые дни отдыха, но не свыше 10 дней в году, согласовывая эти дни отдыха с обычными для большинства населения данной местности праздниками. Решения об установлении дополнительных дней отдыха должны были заранее опубликоваться для всеобщего сведения.
