«Нам велено держать их здесь, и ждать его сигнала».
Шемсен не знал лично Кхелбена Черного Посоха. По слухам, ходившим в гавани, человек принадлежал к числу самых могущественных магов суши, а его супруга леди Лаэрал не слишком уступала ему. Шемсен сомневался, что даже оба они вместе смогли бы заворожить такую орду.
«И каков будет сигнал?» осведомилась Куаантилл, раздраженно махнув плавниками.
«Принц лакховас сказал, что мы поймем его, когда услышим».
Это весьма неприятно напоминало указания Амберли! «Я не смогу вести этих зверюг, когда они проснутся», запротестовал Шемсен. «Прошу прощения, но… никто не сможет! Все что нам остается, — плыть напрямую к гавани пока нас не перехватят».
Куаантиил кивнула. «Несомненно, именно в этом и состоит план принца. Во славу Секолаха!» Ее кулак взлетел над головой. «Сухопутные познают такой страх, который никогда раньше не ведали. Уотердип станет нашим!»
«Не нашим», подумал Шемсен, разворачиваясь назад, медленно отплывая от удивительной стаи. Мы наживка, даже не мясо.
Все они пришли к тому же заключению, хотя и не говорили вслух. Жрицы возились со своими амулетами, воины точили о морской камень оружие. Шемсен подумал о раковине Амберли и незначительности любой отдельной жизни. Он устроился на дне, не отрывая взгляда от одурманенных тварей — притяжение смерти. Он хотел знать, что съест его.
Прошел час, и еще и еще. Если они успешно прошли с приливом, — у Шемсена не было причин сомневаться в этом — пентеконтер и плоты вероятно уже у гавани. Теоретически их должны были бы обнаружить, но маг способный взять под контроль армию глубинных легко отведет глаза нескольким лоцманам и стражникам, тем более в ночь после Прихода. Шемсен уже не беспокоился ни о чем. Руки его отяжелели, перед глазами встала дымка.
Он задыхался в неестественно спокойной воде. Жаберные щели маленти были относительно малы. Они полагались на потоки, ускоряющие прохождение воды сквозь жабры, или сами создавали течения руками, или — когда ничего больше не оставалось — использовали остатки сил чтобы вырваться на поверхность. Шемсен рванулся, как загнанный акулами дельфин, и жадно вдохнул воздух, словно тонущий наземник.
Не считая порожденного им всплеска, воздух был тих, так же как и вода, и столь же темен. Шемсен не видел грозовых туч, но чувствовал, как давят они на воздух и океан. Волн не было, поверхность превратилась в полуночное зеркало, ровное и молчаливое. За всю свою жизнь Шемсен еще ни разу не видел ее такой.
Поблизости появились его спутники, готовые поиздеваться над слабостью маленти, но они не были глупцами. Им под силу было узнать наведенную чародейством погоду. Жрицы сжимали амулеты, призывая Секолаха. На северо-востоке, над Уотердипом, сверкнула зеленая молния.
«Глядите вниз!» выкрикнула большая жрица.
Второго предупреждения не понадобилось. Тучи и монстры ожили одновременно.
«Пойдем», раздался мелодичный и жестокий голос над пробуждающимся морем. «Подчиняйтесь моим словам, уничтожьте моих врагов. Объединитесь с Теми Кто Поедает в наших трудах».
Молния пропорола поверхность воды, подняв волну с ветром, хлынувшим от Уотердипа. Она хлестнула по зверям, разъяряя их. Один из воинов коснулся морского змея и пропал. Шемсен отбросил трезубец и поплыл против хлынувшего потока. Он отплыл назад, в тень драконьей черепахи.
Жестокий голос — голос принца лакховаса — заряжал океан энергией. Она текла по жабрам Шемсена, забивая его органы чувств. Ему привиделся друг, Эшоно, с распоротым животом и кровавым следом, который оставляли в чистой воде выпотрошенные внутренности — приглашение к пиршеству.
Ты узнаешь момент… Ты узнаешь момент…
Голос Амберли пришел к Шемсену из глубин его существа и с юго-запада, на ветре, усмирявшем покорную волшебству погоду. Пока другие, твари и сахуагины, пребывали в растерянности, Шемсен достал раковину, приложил ее к губам и подул.
Глаза злобной армии сосредоточились на Шемсена. Силы неожиданно оставили его. Он надеялся на чудо более благоприятного толка, но маленти привыкли к разочарованиям. Он поймал ритм — вода протекающая по жабрам, воздух вдуваемый в раковину — не оставлявший место для сознания. Вырвались на свободу его воспоминания о Сокровищнице Амберли. Истекая из раковины, они причудливо смешивались с командами принца лакховаса.
«Подчиняйтесь мне!» вновь прокатился по морю магический голос.
Возвращайся ко мне… за наградой…
Картины богатства, власти и добычи танцевали среди разношерстного сонма существ, лаская их распаленные мысли. Море потрескивало собственными молниями, пока жадность сражалась с подчинением. Еще миг, и все поглотило бы безумие, но течение сменилось, и, с юго-западным ветром, подталкивающим его, покатилось к Уотердипу единой, стеноподобной волной.
Не требовалось уже ничего выбирать. Адские твари и их жалкий эскорт сахуагинов оседлал приливную волну, а Шемсен выкладывался в раковину Амберли. Быстрее чем могла бы плыть любая рыба, они вкатились в канал, прихватив последние из входивших в гавань сахуагинских плотов. Волна поднялась выше — слишком высоко — и изогнулась.
«Уничтожайте врагов!» билась в ней команда мага.
Возвращайся ко мне… за наградой…
Работа Шемсена еще не была исполнена. Когда волна поравнялась с Глубоководным островом, он дул пока не отхаркался кровью. С последними силами Шемсен ушел в глубину, сквозь волну, воздух и воду гавани, прямиком в Сокровищницу Амберли.
Шок от холода вырвал раковину из рук маленти. От онемевших ладоней отхлынула кровь. Монстры — не все, и лишь немногие из сахуагинов — последовали за ним. Достаточно, успел подумать он, чтобы обеспечить не слишком разрушительную для Уотердипа победу.
Возвращайся ко мне…
Амберли приветствовала Шемсена картинами невероятного богатства и Ее слуг, тянущихся к глубоководным тварям и разрывающим их на куски. Он ушел в сторону от бойни. К нему плыла женщина. Хотя зрение его угасало, Шемсен узнал ее моментально.
Возвращайся за своей наградой…
Она мягко взяла на руки слабеющее тело Шемсена. Сердце его остановилось. Осталась только темнота, и в конце всего, мир для одинокого маленти.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
