— Ал, как думаешь, твои родители оплатят всё то безобразие, что мы натворили?
Я посмотрела на Юстиана удивленно: глаза голубые, а некоторые повадки аристократов не знает. Решила просветить провожатого:
— Нет, конечно. Обвинят местных стражей в плохой работе и вычтут ущерб из их жалований.
Мне почудилось в голосе некроманта одобрение, когда он сказал:
— Ну, тогда и волноваться не стоит. — И уже повернувшись к перепуганным подавальщицам: — Уважаемые, а мы дождемся наш чай?
Подавальщицы быстро кинулись на кухню и вернулись оттуда с чайничками и чашками. Улыбка на лице девушки, принесшей поднос, была приклеенной и совсем неискренней. И я её отлично понимаю. От уютного зала осталось только воспоминание. Разломанные столы и стулья, разбитая посуда, пятна крови на полу, и там же тушки птиц, выбежавшие по воле некроманта из кухни. Поразительно, как наш с Юстианом столик остался стоять целым и невредимым.
Топот шагов прервал наше мерное чаепитие. В разрушенный зал толпой вломились стражники и округлившимися глазами уставились на нашу парочку. Ну да, этакий пир во время войны.
Один из служителей выкрикнул:
— Городская стража! Вы задержаны.
Не знаю почему, но мне дико захотелось поострить, видимо бой слишком выбил из колеи, и я не стала себя сдерживать:
— Слышь, Юстиан, они нас за городскую стражу приняли. — А потом уже им сказала: — Городская стража не мы, а вы.
Ни я, ни некромант не успели даже моргнуть, как тяжелый кулак прилетел в мое лицо, а меньше чем через секунду Юстиан уже лежал в антимагических кандалах на полу.
Боль обожгла и заставила слёзы выступить на глаза. Не скажу, что методы воспитания Паоло отличались человеколюбием, но максимум физического воздействия — хлопок по пятой точке ремнем. Тоже больно, но не так обидно и унизительно.
Я вскипела от обиды и уже закричала:
— Да ты знаешь на кого руку поднял?
Не люблю козырять статусом, и многие в академии до сих пор не знают, что с ними проходит обучение молодая графиня. И сейчас начала свою речь только из-за сильных эмоций. Но продолжить мне не дал некромант:
— Ал, здесь не поможет то, что ты дочь палача.
Я от такого заявления опешила, а стражи заржали и заулюлюкали. Не понятно, зачем сделал такое заявление мой сопровождающий, но первая волна эмоций отхлынула, и я решила довериться Юстиану. Все-таки палачей учат самоконтролю очень хорошо. Особенности профессии такие. Тебе могут привести ужаснейшее чудовище в теле человека и если от него нужно получить информацию, то все действия должны быть подчинены холодному рассудку, а не эмоциям.
Когда стража закончила потешаться, нас повели по улицам города.
Вначале, всё шло своим чередом. Стражники гордой поступью шли по улицам, окружая две сгорбленные фигуры, скованные кандалами. Наши фигуры.
Но вот первый в процессии запнулся и начал испугано озираться. Потом начал выкрикивать странные фразы:
— Нет, бабуля, я не смотрел на панталончики Аннет. Я не виноват. Она сама. По мужественному лицу взрослого мужчины текли самые искренние слезы. Но все прекратилось, как только его руки коснулся удивленный товарищ.
Некоторое время мы снова шли спокойно, только стражники с настороженностью поглядывал на своего эмоционального коллегу. Но беда пришла с другой стороны.
Стражник, идущий последним, вдруг сел прямо на мостовую, закрыл руками лицо и начал мелко трястись. Потом он завопил высоким голосом:
— Уберите эту пакость! Червяки, кругом червяки! Уберите их!
Не выдержав высокого звука, стражник, который ещё недавно разговаривал со своей бабулей, отвесил товарищу звонкую пощечину. После этого, служака растеряно оглянулся, встал и снова стал в строй.
Один из стражников, в котором можно было разглядеть начальника, громко заявил:
— Так, ребята, успокоились и ускорились! — А потом чуть тише добавил: — Что за чертовщина…
Стражники засеменили чуть быстрее, вынуждая нас тоже увеличить скорость передвижения, что было задачей сложной, на ногах то кандалы. Но нас никто, естественно, не спрашивал.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Юстиан удовлетворенно хмыкнул и проговорил еле слышно:
— А Геро молодец. Жаль слишком молод, массовую волну пока не потянет.
Я заинтересовалась словами некроманта и также тихо спросила:
— А причем тут мой конь?
Наклонив голову и чуть ли не касаясь губами уха, Юстиан прошептал:
— А ты не знаешь почему кошмаров так называют? Эти существа могут создавать волну страха и паники. Поэтому демоны так ценят их. Но массовое воздействие подвластно только взрослым и сильным особям, Геро же ещё совсем молоденький. До сих пор ума не приложу, зачем его прежний владелец потащил на поле боя?
Тут очередной приступ случился у стражника «с бабулей», и я в суматохе смогла задать вопрос, который меня волновал нИ чуть не меньше, чем участие Геро в злоключениях охраны:
— А почему это ты вспомнил, что я дочь палача?
— Если всплывет правда, нас потихоньку прикопают.
В этот момент стражники уже имеющие опыт, снова привели товарища в себя и говорить стало небезопасно. Но думать-то мне никто не запретит. И после нескольких минут рассуждений, я была вынуждена согласиться со словами некроманта. Графские семьи, как персоны особой важности были законом защищены от всякого рода посягательств. И за удар стражника ждала смертная казнь. И его товарищей вряд ли ожидала намного более благополучная судьба. Да, в таком случае графиню лучше придушить, прикопать и сделать вид, что никогда не видел.
Демоническая «коняшка» продолжал веселиться, и то один, то другой охранник выпадал из действительности. Так мы узнали, что у главного дома довольно строгая жена и он до умопомрачения боится, что она прознает о его любовнице. А один из молоденьких стражников до сих пор дрожит от имени господина Кантена, я его отлично понимала, кстати. Встреча с бывшим студентом моего учебного заведения в других условиях бы порадовала, но сейчас… Не до студенческих воспоминаний как-то.
Наконец, в конце улицы показалось здание отделения городской стражи. Причем солидное такое строение, если учесть, что город-то и не особо велик. Мы вот меньше чем за полчаса его поперек прошли. Но, опять-таки, не время думать об уместности использования городских средств.
Я очень обрадовалась тюрьме. Заявление очень странное, но после тридцати минут ходьбы в кандалах и встреча с коллегой не покажется столь страшной. Палача к счастью на месте не было, вечер-то поздний, все порядочные люди по домам сидят. Не то что некоторые возмутители спокойствия, пришли в таверну, людей честных и мирных избили, обстановку порушили. Вот завтра палач придет и начнет дознания. Эту информацию нам любезно предоставил главный из стражников, когда в здании приступы страха перед женой его покинули.
— Волна через стены не проходит. — Печально вздохнул некромант.
Как странно было находиться в камере не на экскурсии, а в качестве задержанной. Посадили нас с Юстианом в одну камеру, до окраин мода на отдельное содержание мужчин и женщин не дошла. Как и на установку приличных уборных, иначе откуда в камере взяться такому тяжелому, просто невыносимому духу.
В помещении временного содержания, как именовалось оно в моих учебниках, сейчас вольготно расположилось шесть мужчин. Пятеро из них имели откровенно уголовный вид.
Надеюсь, мы с Юстианом переживем эту ночь.
Глава 4
Всё оказалось не так плохо. Первая фраза, которая нас встретила, была:
— Так это вы пошумели в таверне?
И не было в голосе говорившего мужчины ни зла, ни агрессии. Это был заключенный лет сорока с карими глазами, обрамленными сетью мелких морщин. Некромант ответил дружелюбно:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Так получилось. Защищались. И мы, на самом деле, не буйные.
— Верим, верим. — Мужчина, который задал первый вопрос сделал приглашающий жест в сторону соседней койки. Двое молодых парней, сидевших на ней, сразу встали и пересели.
