Говорил он чуть с придыханием; голос был низкий, вибрирующий и гулкий, как звук большого тяжелого барабана, и совершенно точно не похожий на обычный человеческий. Да и он сам был немного неземным, непривычным.
Ангелина еще немного помолчала, наслаждаясь тем, как от этой паузы улыбка сходит с лица ее похитителя. Успокоиться удалось удивительно быстро.
– У нас не принято принимать украшения от мужчин, не являющихся родными или близкими. Это оскорбительно. А уж от незнакомых мужчин, про которых даже не знаешь, как их зовут, – тем более.
– Мое имя Нории Валлерудиан, ветвь дома Вайлертин, – прогудел он, испытывающе глядя на нее. Будто чего-то ждал?
– Ангелина Рудлог, – коротко представилась принцесса, пытаясь вспомнить Вайлертинов и понимая, что где-то она имя этого рода уже слышала. У нее была отличная память, но то ли слышала давно, то ли упустила, как несущественную деталь.
– Я знаю, – усмехнулся дракон. Когда он улыбался или щурился, с него слетала томность и полубожественность, будто он спускался на землю.
Снова оглядел ее с ног до головы. Ангелина сидела с прямой спиной, аккуратно сложив руки на коленях, и ждала продолжения.
– Почему ты не принимаешь свою форму? Ты совсем не похожа на Рудлог в этом теле. Я бы никогда не узнал тебя, если бы не характерная аура. Вы же полиморфы, это одно из основных ваших свойств.
Ну не станет же она говорить, что пробовала оборачиваться один раз, после экспериментов младших сестер, и то в лошадь?
– На мне действие чужого маскирующего заклинания, – осторожно ответила Ани. – Снять его я не могу.
– С твоей силой? – недоверчиво переспросил он. – Любые завязки должны вспыхивать и сгорать, если ты захочешь.
Она пожала плечами, потянулась снова за лимонадом, и снова он успел первым: наполнил ее стакан, отставил кувшин.
– Почему вы сейчас выглядите как человек? Вчера вы казались гораздо выше, – что же, поддержим беседу о внешности, раз ни о чем другом дракон говорить не хочет.
– Это боевая форма, – легко ответил он. – Мы и есть люди, такие же, как ты. Просто обладаем несколькими обликами и отличными от других потомков богов свойствами. – Дракон внимательно посмотрел на нее. – Ты не хочешь спросить, зачем я принес тебя сюда?
– Разве вы пришли не за тем, чтобы сообщить мне об этом? – парировала Ангелина холодно, так и не отпив. Стакан остался в ладонях, и она на мгновение почувствовала презрение к себе за эту слабость – занять чем-нибудь руки. Поставила его на стол, расцепила пальцы. Главное, что внешне она спокойна.
– За этим, – согласился Владыка Нории. – Мне нравится, что ты так хладнокровна. Значит, есть надежда, что ты спокойно отнесешься к тому, что я сейчас скажу.
– Можете быть в этом уверены, – ответила Ангелина, и он снова довольно улыбнулся. Отщипнул с увесистой ветки виноградину, покрутил ее в пальцах.
– Очень много лет назад между моим народом и твоим была война, – наконец произнес он. – Пятьсот лет назад, если быть точным. Твой предок, Седрик Рудлог, предал мирные договоренности и победил нас хитростью. Когда мы прилетели за миром, он в союзе с тогдашним блакорийским королем заключил нас в гору. Весь наш род. Мы прилетели всей стаей, так как было оговорено, что аристократия с обеих сторон заключает взаимный договор на условно-нейтральной территории. Такой территорией тогда были Милокардеры.
Ангелина прекрасно знала, что летописи воюющих сторон всегда пишут о войне по-разному, и враг всегда хитер, недостоин и мерзок, поэтому и не приняла рассказ за истину в последней инстанции. Тем более она не помнила никакой войны между Седриком и драконами. Предок был воинственным, это она знала, по его биографии даже несколько сериалов сняли, но ни о каких драконах, горах и прочем речи не шло.
Красноволосый мужчина все крутил виноградину, пока не брызнул сок. Он поморщился, отложил ее, вытер руки о салфетку.
– Три месяца назад наша темница рухнула, и оставшимся в живых удалось вернуться в Пески. До заключения и анабиоза нас было около четырех тысяч. Вернулось чуть более трехсот. Наш народ на грани вымирания. Наши земли иссушены, наши города скрыты песком, наши подданные рассеяны по пустыне и ведут борьбу за существование. Моих сил хватило только на то, чтобы дать воду и жизнь этому городу, Истаилу.
Он посмотрел на нее. В его глазах принцесса увидела боль и ярость, и все это было направлено на нее.
– Перед богами и небом я требую с тебя, как со старшего потомка Седрика, возвращения долга. Постой, не сердись, дослушай меня, – он протянул руку, успокаивая. Ангелина сама не заметила, как сжала зубы и взгляд ее заледенел. – Я не предложу тебе ничего недостойного. Ведь Рудлоги всегда платят по долгам? – спросил мужчина, изучающе глядя на нее.
– Все долги перед богами мы закрыли смертью моей матери, – отрезала она.
Дракон покачал головой.
– Ее жизнь взяли не мы. Значит, она искупила какой-то другой долг. Мне нужна твоя жизнь.
– В жертву принести хотите? – уточнила Ани спокойно.
– В брачную разве что, – Нории снова оторвал виноградину, снова начал катать ее в пальцах. – Твоя кровь уникальна, и брак с тобой позволит нашему роду возродиться и даст мне силы для оживления Песков.
Ну конечно. Еще один жених, на этот раз с крыльями.
– Если я откажусь, вы меня отпустите?
Он покачал головой.
– Нет.
Можно было и не спрашивать.
– Подумай хорошо. Мой род такой же древний, как и твой. Мы дети Белого Целителя и Синей Богини. Такой брак не будет для тебя бесчестьем. Ты будешь жить в почете и уважении, и я никогда тебя не обижу. Мой народ будет поклоняться тебе как богине, и имя твое воспоют в легендах, как имя нашей спасительницы.
– Нет, – ответила принцесса в тон ему. – У меня в Рудлоге обязательства. Меня ждут и наверняка ищут. И рано или поздно найдут. Разве вам нужна еще одна война? А с вашим богатством вы вполне осилите систему ирригации. Пустыню можно озеленить и без меня. Я могу стать посредником между вами и другими странами, предоставить вам технологии, инженеров, медиков.
– Стена есть не только у Рудлога, – сообщил он, хмурясь. – Никто не войдет сюда с недобрыми намерениями. Ирригацией не возродишь драконий род. Нам нужна ты.
– Нет, – повторила Ани твердо. – У меня в Рудлоге сестра, только вчера ставшая королевой, которая без моей помощи не справится. У меня там родные, отец. Я не брошу их.
– Ты изменишь решение, – пророкотал он уверенно.
– Нет, – произнесла она в третий раз. – Не изменю.
Глава 2
2 октября, Иоаннесбург
Светлана Никольская
Камера была маленькой, и, хотя небольшое окошко, огороженное снаружи внушительной решеткой, открывалось, Светлане было душно. И страшно.
Нет, здесь не оказалось ни мрачных стен, ни сырости с плесенью, ни останков несчастных узников: светлая теплая комнатушка с узкой койкой, удобствами в углу, крепко сбитым столом, и двумя стульями и мощной железной дверью с гремящими засовами. И ей оставили ее одежду и даже сумочку, предварительно обыскав. Но стены давили, хотелось есть – время было уже сильно послеобеденное, – и плакать; голова уже болела от рыданий, а легче не становилось.
Свету привели сюда с утра, предъявили обвинение, и строгий судья выбрал мерой пресечения арест до конца следствия. Самое поганое, что против девушки свидетельствовали ее же коллеги. Рассказали, как обнималась-целовалась с драконом, как ночевала у него, как возила гостей куда скажут. С одной стороны, она девчонок, кидавших на нее виноватые взгляды, понимала – они тоже были напуганы. С другой – было мерзко, будто ценой ее свободы они покупали свою.
Светлана поднялась, прислонилась горящим лбом к прохладному стеклу. За окном осталась привычная жизнь: там где-то были ее славные родители, ее квартирка, за аренду которой нужно заплатить послезавтра, иначе хозяйка выселит. Хотя, скорее всего, в квартире уже идет обыск, а она посещала-то ее всего несколько раз с момента появления в гостинице красноволосых – поменять вещи, проверить почту.
Где-то там, за окном, далеко на юге был и Четери, который обещал, что вернется. И ей очень хотелось в это верить. И не верилось.
Стекло запотело от ее дыхания, и Света прикоснулась к нему губами, а потом долго рассматривала отпечаток. Самые обычные губы самой обычной девушки. Зачем она ему? Правильно, незачем.
Дверь загрохотала, и в комнату один за другим вошли несколько человек, вежливо здороваясь. Последним зашел смуглый мужчина в возрасте, осмотрел помещение и аккуратно прикрыл за собой дверь.
– Светлана Ивановна, присаживайтесь, пожалуйста, – сказал он с еле заметным мягким акцентом и даже попытался улыбнуться, но у него не получи лось.
