В окнах домов горел теплый призывный свет, сквозь шторы было видно, как на кухнях суетятся хозяйки, заканчивая последние дела. На балконах кое-где курили мужчины. Где-то раздавался мат, наверное опять какая-нибудь семейная ссора, а у кого-то гремела вечеринка. Только я, словно неупокоенное привидение, брела по улице никому не нужная ни в детстве, ни тем более сейчас. Неожиданно из-за угла вышел мужчина невысокого роста и направился в мою сторону. Я коршуном скользнула навстречу, и, оказавшись прямо перед ним, взглянула на его шею, впитывая всем телом запах горячей живой крови и вцепившись в него. Сначала в недоумении, а потом со злостью, он попытался оторвать мои руки от лацканов пиджака. Но как оказалось, во мне проснулась немалая сила, поэтому я крепко держалась за него, мы так и крутились словно танцуя. Я уже решилась попробовать его живительный нектар, как вдруг почувствовала — его жизненный потенциал слишком мал, чтобы насытить меня полностью, более того, мой голод был настолько силен, что пытаясь удержать его под контролем, я причиняла себе еще более жуткую боль, от ее силы я уже низко рычала, словно загнанный зверь.
Со всей ясностью поняла, что если прикоснусь к его шее, которая меня так сильно манила, что думать становилось все труднее и труднее, не смогу остановиться во время, и просто осушу его до дна. Его жизнь, или моя. Вопрос встал ребром. Врач во мне мысленно стучал по голове, пытаясь привести сознание в порядок. Пока еще могла думать, с силой оттолкнула его от себя. Он пролетел пару метров и упал где-то сбоку от меня, резко вскочив, кинулся туда, откуда пришел. А я побежала домой, громко рыдая и икая от страха и боли. Сидя на полу в углу своей квартиры и обняв колени руками, тихо плакала, раскачиваясь от боли, отчаяния и безысходности.
Теперь я слышала каждое живое сердце на каждом этаже и в каждой квартире этого дома, а может и домов, стоящих рядом. Их биение оглушало, заставляя все мое тело содрогаться в мелких конвульсиях от голода и боли. Я не знала что делать и как существовать дальше. У меня остался последний рецепт смерти для вампира, и я решила опробовать его на себе. Поэтому когда в комнату заглянул рассвет, спрятавшись за шторы, чуть-чуть вытянула руку к солнцу. Вас когда-нибудь жарили на медленном огне? Ощущение не из приятных, мне тоже не сильно понравилось, зато выяснила — немедленная смерть от солнечного света мне не грозит. Только если я мазохист и готова на очень медленную и мучительную смерть. Я мазохистом не была.
Проспав весь день в шкафу, ставшем родным и близким, с наступлением ночи решила прогуляться в проклятом мною парке. Сидя уже в привычной скрюченной позе с прижатыми к животу коленями на лавочке, уже практически ничего не соображала. Мне было больнои и все равно что со мной будет дальше. Я дошла до предела. Не долго же я выдержала, всего семь дней и семь ночей.
Неожиданно почувствовала необычный, удивительно приятный запах. Запах мужчины, смешанный с ароматом пряностей и тонким привкусом хвойного леса. Забавное сочетание! Хмм… А главное, такое вкусное!!! Через пару секунд, словно из ниоткуда, метрах в трех от меня появился тот самый огромный мужчина, из-за спины которого торчала рукоятка меча.
Я невольно залюбовалась этим роскошным экземпляром противоположного пола. Черные волосы коротко подстрижены, узкое белое лицо, на котором светились диким огнем серебристые глаза. Прямой римский нос, умный широкий лоб, твердый подбородок и полные губы выгодно подчеркивали жуткую нечеловеческую красоту, если бы не жестко поджатые в недовольной гримасе губы. Он стоял и молча меня рассматривал, и если бы сейчас не смотрела на него в упор, я бы наверное не заметила легкого удивления, словно искра блеснувшего у него в глазах. Я скользнула взглядом вниз: прошлась по широкому развороту плеч, мощным рукам, которые спокойно лежали на рукояти кинжала за поясом его ремня, по длинным мощным ногам, затянутым в кожаные штаны, и остановилась на здоровенных армейских ботинках. Может я грежу от недоедания, или вправду попала в средневековье. Внезапно поняла кто стоит передо мной — охотник на вампиров, который убил Люциана, эту отвратительную тварь.
Решение, которое пришло мне в голову, сначала заставило вырваться из груди вздох блаженного облегчения, а потом — горечи, потому что я никогда больше не увижу этого мужчину. Мужчину, о котором неосознанно мечтала всю свою жизнь. Абсолютно не доступного для меня, не достижимого как журавль в небе. Очередная волна боли прошлась по мне очередными судорогами, я сползла со скамейки, упав на четвереньки и посмотрев на свою мечту, в отчаянии попросила:
— Убейте меня, пожалуйста, только не больно и быстро, если можно. Я знаю, что Вы охотитесь на вампиров, видела, как Вы убили Люциана. Помогите мне, пожалуйста. Я не смогла найти приемлемый способ умереть, кроме как медленно поджариваться на солнце. Это очень-очень больно. Вытянув свою сильно обожженную и плохо заживающую правую руку, показывая ему, продолжила: — У меня уже нет сил терпеть эту боль. Так больно, что вчера даже пыталась укусить одного человека. Я еле-еле сдержалась.
Его низкий хрипловатый голос словно тяжелый бархат скользнул по голой коже, оставив после себя толпу возбужденных мурашек.
— Почему же ты остановилась?
— Испугалась, да и не смогла бы остановиться, осушив его. Понимаете, голод настолько силен, что мне будет мало только одного. Я бы убила, но хочу стать такой как Люциан. Я не хочу и не могу причинять кому-то зло. Я врач и должна лечить, спасать, а не убивать невинных людей. Понимаете?
Я с отчаянной надеждой посмотрела ему в глаза, надеясь что он поймет меня.
— Сколько раз ты пила его кровь? — спросил он с нетерпением, которое, я не смогла как-нибудь оценить.
— Два раза. Первый раз девять ночей назад, он напал на моем же балконе. А второй — на следующий день, перед тем как Вы его убили. Когда Вы появились, он отбросил меня в кусты. Я все видела и рада, что вы убили этого ублюдка. Утром меня нашел какой-то пенсионер с собакой, и я провалялась в больнице пару дней. Мне даже сделали переливание крови. А потом я сбежала и все время хочу кого-нибудь укусить. Представляете, ужас какой? Я долго не могла выйти из дома, а потом тот мужик встретился на улице. Вы бы видели его лицо, когда он увидел меня, думаю одним памперсом он не отделался. Я перепробовала все что могла, чтобы умереть, но у меня ничего не получилось.
Под конец монолога, сидя на земле, тихонько всхлипывала. Подняв к нему заплаканное лицо, заметила, что он стоит и потирает грудь, как будто его сейчас тоже терзает боль. С явным трудом вытолкнув из легких воздух, он тяжело вздохнул и снова пристально посмотрел на меня.
