Покосившийся аул -- так я мысленно называла свой дом. Одна его часть вросла в земельную стену, другая выглядывала на улицу. Перед входом даже был невысокий заборчик, краска на гниющих досках давным-давно потрескалась.
Дверь открылась с привычным скрипом.
-- Это я! Есть кто? -- проголосила, кидая туфли в прихожей.
Мне, конечно же, никто не ответил. Прямо семейная традиция -- игнорировать друг друга. Мама с отчимом точно не дома, но младший сводный брат, скорее всего, здесь.
Синяя ветка. Пролетарский район. Бедные жители. Весь квартал был серым, унылым -- тусклые одежды, преимущественно потёртые джинсы и клетчатые рубашки; плотно стоящие друг к другу двухэтажные домики, где-то просевшие в землю, где-то с облупившейся краской, где-то с огромными заплатками на крышах. Ни одного счастливого лица. Громкие соседи, крикливые знакомые, уставшие и озлобившееся от тяжёлой жизни прохожие.
Мой дом разваливался. В подвале слышался плеск воды, первое время отчим ещё пытался вручную её откачать, но потом забил. Туда мы больше не спускаемся. Половые доски скрипели от каждого вздоха, одна ступенька вообще провалилась -- теперь приходится переступать широким шагом. Крыша покосилась, сыростью пропитался каждый угол. Дом гнил и снаружи, и изнутри, но никому до этого не было дела.
Я поднялась на второй этаж, зашла в свою комнату. В одной её части потолок был нормальным, в другой наклонён на сорок пять градусов. Именно здесь располагалась постель, и за все двадцать лет не было и дня, чтобы я не стукнулась головой о доски (ну ладно, в детстве, может, и было).
Открыв шкаф, уставилась на собственное отражение. Зеркало висело на внутренней стороне двери, показывая мне какую-то уставшую девчонку в облегающем зелёном платье. Не отрывая взгляда от себя, принялась откалывать булавки. Я скрепила их точно по шву, чтобы никто не заметил, что одежда мне велика. Сняв мамино платье, аккуратно повесила его на вешалку и, натянув домашний халат, вернула зелёное "сокровище" на законное место.
Платье было дешёвым по меркам красной линии и невероятно дорогущим по меркам синей.
Не дай Бог мама узнает, что я его брала.
-- А я всё видел! -- заявил Кайл.
Младший брат натужно скрестил руки на груди и обличающе смотрел на меня снизу вверх.
-- Ты голодный? -- меланхолично спросила я, выходя из родительской комнаты.
-- Да! -- Кайл поплёлся за мной. Мы спустились вниз, предусмотрительно переступая через дыру в ступеньке.
Я заглянула в холодильник, попеременно пощёлкала дверцами шкафчиков.
-- Печёные яблоки с сыром? -- сделала вывод.
-- Давай!
Кайл быстро уселся за стол и начал хрустеть орешками, что ещё остались в блюдце.
-- Уроки сделал? -- спросила у него, когда порезала яблоки пополам, положила на них ломтики сыра и сунула всё в пароварку.
-- Нет! -- У брата был такой возмущённый вид, словно в этом я была виновата. -- Инфранет не работает!
-- Опять кабель? -- нахмурилась.
-- Ы-ы-ы! -- пожаловалось девятилетнее дитятко.
-- А что задали?
-- Географию, -- скривился Кайл. -- Надо рассказать про нашу страну.
-- Что, без Инфранета не можешь? -- хмыкнула я, погружая руку в орешки и хватая столько, сколько получилось уместить в ладони. Кайл недовольно наблюдал за моим движением.
-- Нет!
-- Ну это же просто. -- Я злорадно похрустела. -- Эль-Нат. Расположена на южном материке. 90% суши -- пустыня. С севера омывается океаном. А ты живёшь в городе Акамаре. И мы расположены глубоко в земле, потому что на поверхности мы бы не выжили.
-- Знаю-знаю, плохое солнце, всё такое, -- раздражённо перебил Кайл. Ему не нравилось, когда я начинала умничать.
-- Не просто плохое, -- нравоучительно сказала, с удовольствием отмечая стиснутые зубы брата. -- В полдень солнце опаснее всего, без защиты на улицах никто не появляется. У нас генетически плохо активные ферменты, которые должны бороться с ультрафиолетом.
-- Я зна-а-аю!
-- Так и пиши про это.
-- Да нет! Ты не то говоришь!
-- Вроде то, -- пожала я плечами.
-- Не то! Мне не это надо!
-- Как знаешь, -- хмыкнула. Упрямый младший брат. Сводный. Будет вопить до последнего, лишь бы сделать всё по-своему. -- Где мама?
-- В салоне, -- буркнул Кайл.
-- Волосы? Массаж? Маникюр? Всё сразу?
-- Да не знаю я!
Кайл был... своеобразным ребёнком. Я искренне старалась найти с ним общий язык, но, если честно, он немножко чудовище. Вот правда. Мы поначалу крупно ссорились, ибо он с какого-то перепуга решил, что все вокруг ему должны. Я должна сделать для маленького Кайла и то, и это, и обязательно вот это. А ещё можно отнести к нему мой стол, ведь на нём писать удобнее; отдать свою постель, ведь подрастающему организму нужна более мягкая; поделиться комнатой, ведь в своей Кайлу тесно.
Я даже церемониться не стала. Просто послала на три буквы. Всех. В итоге рассорилась с отчимом, с мамой, с Кайлом, конечно же. Все были за него, но... комнату я ему не отдала.
Ладно, стол не больно-то нужен. За постель пришлось воевать, но бой был проигран. Комната -- моя.
-- Чай будешь? -- спросила, когда мы слопали все орешки.
-- Хочу кофе.
-- Кофе для взрослых, а тебе можно чай.
-- Я уже взрослый! Хочу кофе!
-- Ой, хоти. -- Я раздражённо встала со стула и подошла к плите. Проверила яблоки, поставила чайник.
Чтобы не разговаривать с братом, решила эмитировать полезную деятельность: включила воду и принялась мыть посуду. Руки рассеяно водили губкой по тарелкам, а воображение уже проектировало мою будущую деятельность в "Берлингере".
Эван Дэппер. Неплохо. Очень даже неплохо. У него действительно были лучшие показатели среди младших партнёров. Насколько я знала, он вырос в семье врачей. Помню одно его интервью, где он говорил, что все родственники были против того, чтобы он занимался артифактикой. Они в один голос заявляли ему, что родиться с даром -- ещё не значит, что нужно ему следовать. Они были уверены, что у сына ничего не получится. А когда получилось, сказали, что всегда в него верили.
Это была поучительная история. Она мотивировала не сдаваться.
Я дочь Руперта Берлингера, но это не даёт никаких привилегий. В его компании я нежеланный гость. Хотя бы потому, что туда берут студентов только из ГАУ [Государственного Акамарского университета, прим. автора.]. У меня за спиной колледж.
-- Яблоки готовы! -- громко крикнул Кайл.
Я выключила воду, вытерла руки и принялась накладывать еду. Сыр расплавился и плотным коконом облепил половинки фрукта. Я порезала их на кусочки и сунула под нос брату.
-- У мамы вкуснее получается! -- вынес он вердикт спустя несколько минут.
