Старый доктор подошел к стоявшим у него за спиной книжным полкам и снял оттуда толстую рукопись в переплете. Потом передал ее через стол наблюдавшему за ним Далу.
— Можешь прочесть это в свободное время, если пожелаешь. Не беспокойся, это не предназначено для публикации, просто итог моих единоличных изысканий, о которых я раньше никому не говорил, хотя в результатах сомневаться не приходится. Этот своеобразный талант твоего народа трудно описать: не вполне телепатия, но некая способность вызывать у окружающих определенный — наивыгоднейший для вас — душевный отклик на ваши слова и дела… Какую именно роль в этой способности твоего народа играют ваши Пушистики, я с уверенностью сказать не могу, но убежден, что без них у вас бы ее не было.
Он улыбнулся, глядя на сраженного Дала.
— Что, запретная тема? И, тем не менее, все так и есть. Вот сейчас ты знаешь: если бы захотел, ты мог бы испугать меня так, что я стоял бы туг без движения и только трясся, так ведь? Или, если бы я неприязненно относился к твоим желаниям, ты мог бы внезапно заставить меня проникнуться к тебе сочувствием и безмерной любовью, до тех пор, пока я не был бы готов согласиться со всем, чего ты ни пожелаешь…
— Нет, — перебил Дал. — Поймите, прошу вас! Я никогда этого не делал, с тех самых пор, как прибыл на Землю-Больницу.
— Я знаю. Я наблюдал за тобой.
— А я и не думал этого делать.
— Даже на завтрашнем собеседовании?
— Никогда!
— Тогда позволь мне оставить Пушистика у себя. Он — ключ к особому таланту твоего народа. Дай мне его и иди на собеседование один.
Дал отшатнулся и задрожал, пытаясь подавить ужас. Потом положил ладонь на мягкий маленький пушистый шарик.
— Я… я не могу этого сделать, — едва выговорил он.
— Даже если бы это означало твое распределение на патрульный корабль?
Дал заколебался было, но потом покачал головой.
— Даже тогда. Но я не сделаю того, о чем вы говорите. Я вам обещаю.
Черный доктор Арнквист посмотрел на него долгим пристальным взглядом. Потом улыбнулся.
— Ты дашь мне слово?
— Да, я обещаю.
— Тогда желаю тебе удачи. На собеседовании я сделаю, что смогу. А теперь — вот для тебя кровать. Тебе необходимо выспаться, если собираешься предстать в лучшем виде.
Глава 3
ПЫТКА
Собеседование проходило в помещении главного совета Больницы Сиэтл, и Дал почувствовал напряжение, едва войдя в комнату. Он встал лицом к длинному полукруглому столу и внимательно вгляделся в бесстрастные лица сидевших за столом Четырехзвездных врачей.
С то утро были представлены все основные медицинские службы. В середине, на председательском месте, располагался врач из Белой службы, Четырехзвездный радиолог с поблескивающими эмблемами на плечах. Присутствовало по два врача из Красной службы хирургии, Зеленой службы терапии, Голубой службы диагностики, и, наконец, по обоим концам стола уселись представители Черной службы патологии. Черный доктор Форвольд Арнквист сидел слева от Дала; он чуть улыбнулся, когда молодой гарвианин выступил вперед, а затем углубился в лежавшие перед ним на столе бумаги. Справа от Дала сидел другой Черный доктор, который не улыбался.
Дал видел его раньше — верховного координатора медицинского образования Земли-Больницы, «Черную Чуму», как шутили студенты. Черный доктор Хьюго Таннер, с широким багровом лицом, по-совиному моргал на Дала сквозь свои массивные роговые очки. Эти очки были чистейшим украшением; современные методы культивирования тканей глаза и микрохирургическая техника избавили землян от необходимости носить очки, чтобы исправить зрение, еще двести лет назад; но они добавляли сердитому лицу Хьюго Таннера степенности и важности, чего без них Черный доктор не смог бы достичь. Не спуская с Дала свирепого взгляда, доктор Таннер нагнулся, чтобы сказать что-то Голубому доктору справа от него; они кивнули и неприятно рассмеялись какой-то своей шутке.
Сесть Далу было негде, так что он стоял перед столом, выпрямившись, насколько позволял его пятифутовый рост. Он почти вызывающе устроил Пушистика у себя на плече, и время от времени ощущал, как крохотное существо дрожало мелкой дрожью и жалось к его шее, словно пытаясь скрыться из виду под воротником.
Белый доктор открыл заседание, и первые вопросы оказались чисто медицинскими.
— Мы собрались, чтобы рассмотреть, достоин ли этот студент распределения на Патрульный корабль Общей Практики в качестве врача-практиканта Красной службы хирургии. Полагаю, все вы знакомы с его успехами в учебе?
Из-за стола послышалось нетерпеливое бормотание. Белый доктор взглянул на Дала.
— Пожалуйста, назовите ваше имя.
— Дал Тимгар, сэр.
— Ваше полное имя, — прогромыхал с правого конца стола Черный доктор Таннер.
Дал набрал в грудь побольше воздуху и начал выдавать свое полное гарвианское имя. Оно было непереводимым и неудобопроизносимым для землян, которые не могли воспроизвести ту цепочку отрывистых звуков и свиста, которая и составляла гарвианскую речь. Врачи слушали, хлопая глазами, пока вся генеалогия семьи, входившая в каждое гарвианское имя, продолжала скатываться с губ Дала. Он как раз переходил к третьему поколению со стороны отца, когда доктор Таннер поднял руку.
— Хорошо, хорошо! Мы примем сокращенное имя, которое вы использовали на Земле-Больнице. Пусть только в записи будет ясно сказано, что соискатель — уроженец второй планеты системы Гарва.
Черный доктор опять откинулся в кресле и снова зашептал что-то сидевшему рядом Голубому доктору.
Откашлялся один из Зеленых докторов.
— Доктор Тимгар, как вы полагаете, что, по вашему мнению, является основным принципом, на котором зиждется работа и служба врачей Земли-Больницы?
Это был один из старых вопросов, которые любили задавать первокурсникам.
— Этот принцип заключается в том, что во вселенной формы жизни и их среда обитания могут быть не похожи друг на друга, но биохимические реакции одни и те же по всему мирозданию, — медленно сказал Дал.
— Заучено неплохо, — угрюмо заметил Черный доктор Таннер. — Но что это означает?
— Это означает, что принципы химии, физиологии, патологии и других наук о жизни, однажды постигнутые, могут быть применены к любому живому существу во вселенной, и окажутся действительными, — ответил Дал. — Сколь ни различны могут быть разные формы жизни, основные жизненные процессы, протекающие в одном живом существе, — те же самые, что протекают при других условиях, в любом другом существе, подобно тому, как водород и кислород соединяются, чтобы образовать воду, где угодно во вселенной, лишь бы там существовали надлежащие условия.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
