Уже несколько дней артиллеристы готовили удар по гитлеровским позициям, расположенным на западном берегу Днепра. Тысячетонным молотом огня и металла они должны были смять укрепления противника и проложить дорогу нашей пехоте и танкам.
Жар сражения не угасал здесь ни днем, ни ночью. Зацепившись за правый берег, наши части шаг за шагом расширяли захваченный участок. Гитлеровцы огрызались с яростью обреченных. Ожесточенность их сопротивления объяснялась при первом же взгляде на карту. Днепр здесь тупым клином врезается далеко на северо-восток, и этот небольшой клочок земли, с выжженной солнцем и снарядами травой, логикой войны превратился в очень важный плацдарм для развития дальнейшего наступления. владение им позволяло успешно продвигаться в глубь побережья, не опасаясь за фланги. Противник же, заполучив эту излучину в свои руки, все время держал бы занесенный нож над наступающими советскими частями.
Вот почему вражеское командование бросило сюда, на этот сравнительно небольшой участок фронта, восемь пехотных и танковых дивизий, в том числе многократно битые, а затем вновь и вновь пополняемые эсэсовские дивизии "Райх" и "Викинг". Они образовали сплошную стену, которая должна была наглухо закрыть все пути на запад. Не довольствуясь, однако, этим, фашисты вывели в первую линию обороны пять дивизионов артиллерийского усиления, ввели в боевые порядки полков самоходную артиллерию и шестиствольные минометы. Эту стену и должны были проломить советские пушки.
Одни только час бушевал над позициями противника артиллерийский ураган. Но какая работа, - адского напряжения и исполинского размаха, - ему предшествовала! Попробуем сухо, почти протокольно обрисовать титанические усилия наших артиллеристов, усилия, которые в течение двух недель невидимо конденсировались в зарослях и оврагах, в планах и таблицах, а затем чудовищным обвалом смерти смяли врага.
Глубина плацдарма, завоеванного нашими войсками на западном берегу днепровской излучины, не превышала пяти - шести километров. На этот "пятачок" надо было перевезти многие сотни орудий прорыва. Часть пушек переправилась на этот берег еще в первые дни форсирования Днепра одновременно с пехотинцами. Теперь требовалось во много раз увеличить их число.
И пушки пошли через Днепр. Легко сказать, пошли! Даже в мирные годы переправа тяжелых орудий через любую реку была занятием очень сложным и весьма хлопотливым, хотя совершалась она на добротных паромах или баржах, и никто не бомбил пристани, и ровная гладь реки не вздымалась к небу фонтанами разрывов мин и снарядов. Ныне нужно было перевезти быстро и скрытно, на доморощенных средствах через широчайший Днепр сотни пушек, уберечь их от воздушного и наземного врага, искусно разместить на плацдарме, и не просто установить где попало, а выбрать наиболее выгодные позиции.
Их перевозили днем и ночью, пользуясь каждой минутой, свободной от бомбежек, под градом снарядов, на самодельных паромах, на помостах, составленных из рыбачьих лодок, на плотах, сооруженных из пустых бочек, плетней и ворот. Болотистые подходы Днепра размокли от дождей, тягачи безнадежно застревали в грязи, и люди долгими километрами тащили на руках и пушки, и снаряды, и сами тягачи. На руках они спускали орудия с глинистого берега на воду, на руках втаскивали их на кручи Правобережья. Великий труд взяли в эти дни на свои плечи наши артиллеристы.
Ритмично и напряженно действовали все звенья сложного войскового механизма. Разведчики брали на строгий учет каждый орудийный выстрел противника, по точным математическим формулам определяя его истоки. Над расположением врага непрерывно летали самолеты, выискивая в лесных зарослях скопления танков и пехоты. дешифровщики, вооружившись лупами, рассматривали часами немые донесения аэро-фотоаппаратов, обнаруживая в бесчисленном сплетении кривых линии траншей, окопов и инженерных сооружений. И все это потом сравнивалось, сопоставлялось, дополнялось показаниями пленных, личной командирской разведкой на местности.
В эти дни я зашел к одному работнику штаба - веселому и приветливому человеку, всегда радушно встречающему фронтовых журналистов. Он сидел перед картой, и по его воспаленным и красным глазам я понял, что подполковник уже много ночей не смыкал век.
- Я очень занят, - сказал он мне. -Зайдите попозже.
- Когда?
- Дней через пять.
Штабы работали без сна и отдыха. Им предстояло свести воедино усилия огромного изобилия огневых средств, начиная от жерластых могучих гаубиц и кончая полковыми минометами, организовать умный и всесокрушающий вал огня, точно нацелить его по времени и местности, обеспечить бесперебойное снабжение боеприпасами, установить надежную и безотказную связь, наладить непрерывное наблюдение, предусмотреть и исключить все случайности. Из многих тысяч опознанных целей были выбраны лишь сотни наиболее важных и достоверных. Они были сообщены батареями, и те исподволь, незаметно, как бы случайно, чтобы не спугнуть противника, пристреляли из и умолкли.
Так шли дни. Вернее, они шли совсем не так. Ибо все это проводилось не в тиши кабинетов, не в торжественной неприкосновенности полигонов, а на поле боя, под огне врага. Гитлеровцы непрерывно предпринимали контратаки, стремясь сбросить наши войска с захваченного "пятачка" и утопить их в Днепре. То один, то другой участок становился ареной жестоких схваток. Фашисты бросали вперед сразу по несколько десятков танков, и в отражении их первую скрипку, как всегда, играли наши пушкари.
На позиции, занятые стрелковым батальоном, шло восемнадцать фашистских танков и свыше двух рот пехоты. Удар приняли на себя артиллеристы. В коротком бою расчет 76-миллиметровой пушки под командой младшего сержанта Белозерова подбил четыре танка и заставил остальные ретироваться. Н-ская гвардейская бригада только за два дня подбила и сожгла двадцать пять вражеских танков. Одна лишь батарея гвардии старшего лейтенанта Мельникова уничтожила семь фашистских машин.
Так, сражаясь и круша противника, в огне и грохоте непрестанного боя артиллеристы готовили свой решающий удар. И вот наконец все готово. В балочках, оврагах, лесных рощах, в укрытиях притаились сотни и тысячи разноствольных пушек и минометов. Сотни и тысячи других орудий разместились на левом берегу Днепра по дуге извилины, чтобы огнем с флангов усилить фронтальный ливень. Чтобы составить ясное представление о мощи подготовленного урагана, можно сказать, что на каждый километр фронта прорыва было сосредоточенно двести сорок стволов.
- Я бы пропагандировал эту цифру где только можно, - сказал мне через пять обещанных дней подполковник. - Если мы на третьем году войны можем собрать на небольшом участке фронта такую громаду пушек, то какова же наша промышленная и военная мощь в целом? Недавно мне пришлось разговаривать с пленным унтер-офицером Бортшеллером из дивизии "Великая Германия". Больше всего его удивляет обилие у нас боевой техники. Гитлеровские солдаты говорят, что у русских пушки растут, как из-под земли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
