Злости Сергей не испытывал. Наоборот, разбирало смешливое любопытство, отчасти профессиональное. Захотелось послушать историю блудного… кем он, интересно, представится? Возможно, даже пожертвовать небольшую сумму, если рассказ покажется забавным.
– Не узнаю брата Колю, – сказал Сергей. Прозвучало почти серьезно, усмешка оказалась спрятанной глубоко-глубоко.
– Не веришь… – тоскливо произнес ханыга и закашлялся – очень нехорошим кашлем, резким, надрывным.
Сергей инстинктивно шагнул назад – не хватало еще подхватить какую-нибудь заразу. Ханыга, не прекращая кашлять, продвинулся вперед. Теперь дверь перед ним не захлопнешь, в случае нужды придется выталкивать. Впрочем, не проблема – ростом гость, если и уступает хозяину, то самую малость, но худой, изможденный… Сам же Сергей старался поддерживать неплохую спортивную форму; уделял два вечера в неделю занятиям айкидо, уже двенадцать лет, между прочим. Даже здесь, в Солнечноборске, нашел зал с неплохим тренером – правда, практиковал тот несколько иной стиль, но это уже нюансы….
Приступ кашля постепенно утих, и Сергей предположил дальнейшее развитие событий: никакого повествования о приключениях-злоключениях он не услышит, сейчас квазиродственник попросит стакан воды, – и, стоит лишь отлучиться, удерет, прихватив кожаное пальто с вешалки.
Ошибся. Прокашлявшись, ханыга сказал:
– Я Федор, двоюродный брат Бориса, твоего отца… Вот таким тебя помню, – показал ладонью, каким. На этом расстоянии от пола макушка Сергея находилась в весьма нежном возрасте. Года три, четыре, не больше…
Ситуация осложнилась. Двоюродные братья и сестры у покойного отца действительно были. Не в Питере – в Воронеже, Москве, Киеве, еще где-то… Но Сергей их абсолютно не знал, даже имена не помнил. Какой-то давний семейный конфликт старшего поколения надолго пресек общение кузенов и кузин… Потом, в зрелые годы, Борис Белецкий встречался кое с кем из двоюродной родни, и Сергей действительно был тогда «вот таким» – от горшка два вершка, никого толком не запомнил. Настоящие родственные связи восстановить так и не удалось, слишком долго жили вдали друг от друга, – кое-как наладилась лишь переписка (в основном открытки к праздникам), да и та быстро заглохла.
Он снова всмотрелся в лицо ханыги. И теперь показалось, что… Да нет, самовнушение. Если малыш Сережа и в самом деле видел когда-то этого человека, воспоминания давно стерлись.
– Как звали моего деда по отцу? – быстро спросил Сергей.
Гость молчал. Наморщил лоб, и без того изрезанный глубокими морщинами, сухо пожевал губами… Потер висок – неестественным, скованным движением, правая кисть явно была когда-то повреждена – может быть, сломана и плохо срослась…
То-то… Услышать, как к Сергею обращаются по имени-отчеству, может кто угодно. А вот подслушать имя деда в случайной беседе практически невозможно. Так что идите-ка, милейший, отсюда подобру-поздорову. И попробуйте поискать родню в другом месте. Среди потомков лейтенанта Шмидта, например.
Озвучить эти мысли Сергей не успел.
– Георгий… – сказал ханыга. – А вторую его жену, твою бабушку – Настасьей.
Два выстрела, и оба в десятку. Случайно угадать такое нельзя.
– А его брат, мой отец – Максим.
Последняя фраза оказалась излишней, имен своих двоюродных дедов Сергей не знал.
– Проходите, – обреченно махнул он рукой в сторону кухни.
М-да… Похоже, действительно родственник. А родственников, как известно, не выбирают… Не повезло, достался вот такой: изможденный одноглазый оборванец (Сергей уже сообразил, что небесно-голубой глаз – протез, стекляшка).
И что в этой ситуации можно и нужно делать, совершенно непонятно.
Глава третья. Мой мозг – моя крепость
1.
– Память слабеет… На куски разваливается… – пожаловался вновь обретенный родственник, усаживаясь на табурет, с которого Сергей убрал готовую к работе дрель. – Скоро и свое-то имя не вспомню…
– Вам нужна помощь? Деньги? – напрямую спросил якобы племянник у якобы двоюродного дядюшки.
Сомнения оставались, и немалые. В конце концов, каналы распространения информации в нашем мире порой весьма причудливы. И сведения об истории семьи Белецких могли оказаться у солнечноборского ханыги самым замысловатым путем.
Одно сомнений не вызывало: наличность родственничку явно не помешает. И Сергей решил сразу расставить точки над i. Определить некий модус операнди.
– Не нужны мне деньги… Здоровье не купишь… Да и недолго уж осталось…
Хм-м-м… Ну и что же тогда желает дядюшка? Поселиться под кровом племянника и развлекать того по вечерам, пересказывая эпизоды семейной хроники?
– И что же вы хотите… э-э-э… Федор Максимович?
– Предупредить хочу… предупредить… чтобы… кхх-х-хе-е-е… – речь дядюшки-ханыги, и без того не особо внятная, вновь сменилась приступом кашля.
– Предупредить? О чем? – удивленно спросил Сергей, когда кашель стих.
– О том самом… Беги отсюда, пока не поздно. Бросай всё и беги. Думаешь, ты здесь бога за бороду ухватил? Редактором «Куршевель-Ньюс» стать мечтаешь? Беги, дурак…
Ого… Вот вам и родственник. Угалаев в свое время предупреждал: полностью проект такого размаха в тайне не сохранить, естественно, и для прикрытия разных его аспектов придуманы несколько дезинформаций. И все равно, возможны подходы к сотрудникам, конкуренты не дремлют. Так что, старик, бди. И чуть что – звони по этому вот номеру.
Да уж, подход так подход. Раскопать старую семейную историю, слепить фальшивого родственника, – и все для того, чтобы услышать реакцию на название «Куршевель-Ньюс»… Круто.
Только сейчас Сергей отметил любопытный момент: алкоголем от ханыги не пахло. Даже самого слабенького перегара не обонялось. И совершенно отсутствовала характерная для бомжей вонь месяцами не мытого тела. Недоработка, уж запах дешевой водки изобразить нетрудно, можно даже в рот ее не брать, пролить на одежду…
– Значит, так, – жестко сказал Сергей. – Сейчас вы встанете и уйдете отсюда. И никогда больше не позвоните в мою дверь.
Самозванец, похоже, не услышал недвусмысленного предложения. Казалось, что он вновь напряженно что-то вспоминает: наморщил лоб, искалеченная рука поползла к виску… Затем заговорил – быстро, сбивчиво:
– Пять лет тебе было… на юге, с отцом… помнишь, как мочалку съесть пытался? А потом трусы в ручейке отстирывал… Помнишь?
Сергей помнил. Еще бы не помнить – самое, пожалуй, яркое воспоминание детства, отнюдь не потускневшее с годами…
Он помнил, однако в этот момент окончательно уверился: перед ним самозванец.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
