– Думаешь, ты особенная? – Она нахально изогнула бровь. – Особенных не бывает. Любой не такой, как все. Люди разные, миллиарды есть, миллиарды будут. Свои рамки ты ставишь сама. Вот забудь о них. Он приходит в наш мир через тебя, ты вправе требовать того же.
Я глупо моргнула, силясь понять, обругали меня сейчас или похвалили. Выходит, я вляпалась в этот кошмар из-за неведомого потустороннего существа? Да уж. Определенно стоит с ним познакомиться! Но вот требовать… Сомневаюсь, что следует начинать с этого. Лина сказала, я знаю, что мне нужно. Я и вправду знаю.
– Здравствуйте, – произнесла я, переминаясь с ноги на ногу. – Можно войти?
Лина скривилась, словно я ляпнула непростительную глупость. Ну и пусть. Тоже мне, специалист по кладовкам.
Я посмотрела вниз и ахнула. В полу, прямо перед столом, зияла дыра размером с люк. Она была похожа на дымчатую воронку, уходящую в бесконечность.
– Не хочу туда! – запротестовала я.
Свет наверху моргнул, воронка забурлила. Дым поднялся до потолка и стал расползаться по всей аудитории. Я испуганно попятилась к Лине.
– Там безопасно, – отмахнулась она, вглядываясь в воронку. – Вежливая сволочь попалась. Хотя сразу было ясно, что у него… альтернативный подход.
Я собиралась спросить, какой «у них» обычно подход, но закашлялась. Голова кружилась, ноги подкашивались. Не в силах сопротивляться, я рухнула на стол, запоздало сообразив, что он подозрительно рыхлый и влажный.
Когда дым рассеялся, я увидела поле в облачках тумана: низкую и редкую траву мертвого серо-коричневого оттенка и землю – красную, в глубоких трещинах. В небе волнами плескались хмурые тучи с прожилками молний. Я поднялась на ноги, пытаясь унять дрожь в коленках. Поле казалось бескрайним, уходящим в никуда. Пахло подгоревшей пиццей, издалека доносился звук, похожий на жужжание голодных пчел. В тумане мелькали неясные очертания, и, судя по всему, там пряталось что-то крупное. И быстрое…
Жужжание стихло, пространство погрузилось в зловещую тишину. Запах гари усилился, из тумана вынырнул внушительный силуэт. Я кинулась прочь и взвизгнула, наткнувшись на неожиданное препятствие.
– И давно ты тут стоишь?! – обрела я дар речи.
– Не бойся, – шепнула Лина. Обняла меня за плечи и развернула к силуэту. – Ничего не бойся.
– Ага, конечно, не вопрос, – пробубнила я, силясь не потерять сознание.
Послышалась мягкая поступь копыт, из тумана вышел… единорог?! Я протерла глаза и мотнула головой, но лошадка не исчезла. Она была темной, с длинной бордовой гривой и закрученным спиралью рогом, настолько неестественно блестящим, будто его вымазали лаком или блеском для губ. На концах раздвоенного хвоста болтались бусины.
– Ни фига себе, – не сдержалась я. – Мы что, в параллельном мире?
– Скорее, в перпендикулярном, – усмехнулась Лина. – Нравится?
– Какая-то Нарния в Сайлент Хилле. Это единорог! – Я указала пальцем на коника, который увлеченно ковырял копытом землю и не спешил подходить ближе. – Тут есть единороги!
– И что? Зато тут нет много чего другого. Например, бобров.
– Какая досада.
– Зря ты недооцениваешь бобров.
Она выпустила меня из объятий и направилась в обратную сторону.
– Постой, – взмолилась я. – Я боюсь оставаться одна!
– Так иди за мной, – бросила Лина и исчезла в тумане.
Я ринулась следом, стараясь не оглядываться на единорога. Подумаешь, невидаль. В книжках их полно.
Вскоре туман рассеялся. Поле заканчивалось глубоким обрывом. А внизу… Перед нами как на ладони раскинулся огромный лес, пронизанный ярким фиолетовым сиянием. Кроны деревьев напоминали светящиеся шарики с тонкими пушистыми лучиками вместо листьев. Гигантские электрические одуванчики отражались в небе, словно в зеркале, создавая иллюзию повторяющейся объемной картинки. Лес уходил вдаль бесконечной вереницей «фонариков», между которыми вились стайки существ, похожих на огоньки. Крупные и подвижные огоньки. Мир закружился, к горлу подкатила тошнота.
В детстве я ненавидела слово «режим» и обязательные вечерние прогулки. Особенно зимой. Мама говорила: «Ребенку нужно дышать свежим воздухом, а не портить зрение перед компьютером». Меня закутывали шарфом до бровей и выставляли за дверь. Во дворе никого не было, мои сверстники зависали во вредных компьютерах, лишь на детской площадке сиротливо торчала единственная карусель. Я садилась на нее и крутилась, крутилась. Пока не начинало тошнить. Вот и сейчас так же мутит.
Я сглотнула и отошла подальше от края.
– Прибыли, – довольно заметила Лина и достала из кармана пачку сигарет.
– Здесь курят? – спросила я, по давней карусельной привычке старательно дыша ртом. Должно же это когда-нибудь помочь!
– Ага. Но только то, что приносят с собой. – Она чиркнула спичкой, пламя лизнуло кончик сигареты и вспыхнуло фиолетовой искоркой. Впрочем, удивиться у меня не получилось. По сравнению с единорогами и зеркальным небом это было сущей ерундой. – Как тебе тут?
– Как в сказке… Мы вернемся обратно?
– Конечно. Один из обратных порталов за ближайшим кустом. А монстр твой кладовочный уже куда-то смылся. Я проверила.
– Скажи же… – Я почувствовала, что любопытство уступает зарождающейся панике и желудок готов вывернуться наизнанку. – Что это? Откуда?..
– Они пришли отсюда, давно. – Лина глубоко затянулась и стряхнула пепел на землю. – В нашем мире их нельзя увидеть, но можно заметить тень. Из-за них у людей все валится из рук, теряются вещи, лопаются лампочки, текут ручки, сгорают компьютеры. Человек думает, что ему постоянно не везет, а за ним просто увязалась такая Тень и энергию тянет. Обычно это длится максимум месяц, пока неудачное стечение обстоятельств не становится фатальным. В итоге точку ставит какая-нибудь глупость типа скользкого коврика в ванной или сорвавшейся вывески.
Тени насылают на человека неудачи? Это многое объясняет! Мое аномальное невезение действительно аномальное. Вот же…
– Они шипят, – вспомнила я вчерашнее. – Выходит, Теней слышно?
– Их чувствуют подобные мне. Ну и некоторые звуки слышат те, кого они выбрали в качестве жертвы. Правда, недолго слышат, сама понимаешь.
В голове на полной скорости столкнулись два вопроса, и я не знала, какой из них мне хочется задать первым.
– Верно, – кивнула Лина, не дожидаясь, пока я сформулирую свои мысли. – Поэтому ты слышала его тогда, в шесть лет. И когда открыла кладовку, тебе, по идее, на голову должна была свалиться какая-нибудь банка. Но ты до сих пор жива.
– И ты решила это исправить?!
– Нет. Я не хотела причинять тебе вред, я лишь хотела избавиться от твоей Тени. И выбрала самый быстрый способ. Они сразу появляются рядом со своей жертвой, если та находится между жизнью и смертью. В этот момент Тень и можно уничтожить.
Между жизнью и смертью… Вот что со мной было.
– Я могла умереть!
– Он не позволил тебе это сделать, как я и предполагала. Отдал часть своей силы. – Лина задумчиво посмотрела на меня. – Ты ему зачем-то нужна, раз он столько лет тебя не убивает.
Ну хоть кому-то я нужна.
– Предполагала она… – обиженно пробормотала я. – А если бы ошиблась?
– Насчет Теней я не ошибаюсь никогда! – отрезала она. – Считай, что это мой дар – я истребляю этих тварей! С твоим с первого раза не вышло – сильным оказался… Но во второй раз не уйдет.
– Опять меня ножиком тыкать будешь?..
– Теперь есть способ получше.
Я отвернулась и уставилась на волшебный лес внизу с россыпью огоньков, выстроившихся ровной линией:
– Ты что, тоже отсюда?
– Здесь уже давно нет людей. – Лина бросила сигарету с обрыва, словно та ей внезапно надоела. – С ними что-то случилось. Громкое и глобальное, некая катастрофа. Если Тени нагрянут толпой, они способны вызвать страшное. С ними шутки плохи, Тома. Не уничтожим его, останешься неудачницей на всю жизнь, даже если он тебя не прикончит. Решай.
Я призвала на помощь мамину рассудительность. Должно же было мне ее достаться, хоть чуть-чуть. Еще раз посмотрела на отражение миллионов фиолетовых шариков в небе, на туман, окутывающий обрыв, потом на Лину. Вслушалась в отдаленное жужжание – тонкое и совсем не зловещее. Взяла себя в руки. И сказала три слова. Те три слова, которые изменили все:
